Фиалки в марте
Шрифт:
— Как это?
— Ну, — начала Би, тщательно подбирая слова, — твоя мама начала задавать вопросы о своей семье.
— Что еще за вопросы?
— Она хотела узнать правду о своей матери.
— Бабушке Джен?
Би отвела взгляд и стала смотреть в окно на воду. Бабушка Джен умерла лет десять назад. Дедушка сильно горевал, и моя мама тоже, хотя у них с бабушкой были сложные отношения. Как ни ужасно признать, я отнеслась к смерти бабушки довольно спокойно, и вовсе не потому, что она плохо со мной обращалась. Каждый год, даже после того, как я окончила колледж, она поздравляла меня с днем рождения — присылала открытки с пожеланиями, написанными
Когда мама была маленькой, бабушка с дедушкой перебрались с острова на восток штата Вашингтон, в городок Ричланд, скучный и унылый, как вареная брокколи. Однажды я подслушала разговор Би с дядей Биллом. Она говорила, что бабушка и дедушка «прячутся» там слишком долго и что бабушка не разрешит деду вернуться домой, на остров.
Хотя каждый год мы проводили Рождество в Ричланде, я не хотела туда ездить. Дедушка мне нравился, но в бабушкином ко мне отношении сквозила какая-то неискренность, которая проявлялась то в косых взглядах за обеденным столом, то в том, как она смотрела на меня, когда я говорила. Мне было одиннадцать, когда родители отправили нас с сестрой в Ричланд на выходные, а сами уехали. Бабушка отдала нам целый ящик своих старых нарядов еще сороковых годов, и, конечно, мы с Даниэль не преминули устроить «показ мод». Я надела красное платье с корсажем, отделанным кружевом, и вдруг заметила, что бабушка глядит на меня с ужасом. До сих пор вижу, как она стоит в дверях гостиной и трясет головой. «Дорогая, тебе не идет красный цвет». Смущенная и растерянная, я стянула белые перчатки и сняла украшения, изо всех сил сдерживая слезы.
Бабушка подошла ко мне и обняла за плечи.
— Знаешь, что тебе нужно? — спросила она.
— Что? — всхлипнула я.
— Новая прическа.
— Завивка, сделай ей химическую завивку! — завопила Даниэль.
Бабушка улыбнулась.
— Нет, Эмили нужно покрасить волосы. — Она приподняла мой подбородок и кивнула. — Да, я всегда представляла тебя брюнеткой.
Я послушно пошла за ней в ванную, где бабушка достала краску для волос и велела мне сесть на обтянутый шелком пуфик возле ванны.
— Не двигайся, — сказала она, методично разделяя мои волосы на пряди и нанося на них черную пасту с запахом аммиака.
Через два часа мои светлые локоны стали такими темными, что я расплакалась, взглянув на себя в зеркало.
От этого воспоминания меня передернуло.
— Би, вы с бабушкой Джен выросли вместе, да?
— И с твоим дедушкой тоже. Здесь, на острове.
— Что ты рассказала о ней моей маме, из-за чего они поссорились?
Би глубоко задумалась.
— В юности твоя мама взялась за очень серьезный проект, — наконец сказала она, — а когда у нее ничего не вышло, решила, что больше не хочет быть частью семьи, по крайней мере, как раньше. Перестала приезжать на остров. Мы с ней встретились только через восемь лет, когда родилась ты. Я приехала в портлендскую больницу, чтобы посмотреть на тебя. К тому времени твоя мать сильно изменилась.
Би вновь погрузилась в воспоминания, но я быстро вернула ее к дню сегодняшнему.
— То есть как, изменилась?
Тетя пожала плечами.
— На ум приходит только одно сравнение: из нее словно высосали жизнь. Видно было по глазам. Да, она стала совсем другой.
Я в замешательстве тряхнула головой. Жаль, что
6
Спокан (Spokane) — город на Северо-Западе США, в штате Вашингтон.
— Би, а за какой проект взялась мама? — осторожно спросила я.
Она покачала головой.
— После того как ее постигла неудача, Билл заставил меня дать обещание никогда об этом не вспоминать, ради твоей мамы, да и ради всех нас тоже.
Я нахмурилась.
— Значит, не скажешь?
Би решительно сжала ладони вместе.
— Прости, дорогая, это все давно в прошлом.
У меня вспыхнуло лицо от досады.
— Выходит, все эти годы, когда мы приезжали на лето, мама не разговаривала с тобой из-за той давней истории?
— Если честно, не имею понятия, — ответила Би. — Люди меняются. Как бы то ни было, она — нужно отдать ей должное! — по-прежнему привозила вас с сестрой сюда, на остров. Знала, что вы любите проводить здесь лето, как когда-то она сама. Думаю, она сумела превозмочь обиду ради вас с Даниэль.
Я вздохнула и посмотрела в окно. Залив, казалось, сердился, волны пенились, бурлили и так свирепо обрушивались на бетонную дамбу, что соленые брызги долетали до окон. Несправедливо, что Би не посвятила меня в эти секреты. Разве я не имею право знать семейную историю, пусть и не совсем приятную?
— Прости, милая.
Она погладила меня по руке. Я снова вздохнула и отвернулась. Би всегда отличалась упрямством, а я давно научилась читать между строк и не затрагивать некоторые темы.
Тетя кивнула сама себе, словно вспоминая о чем-то тревожном. Я вгляделась в ее лицо, надеясь уловить хотя бы намек на то, что она скрывает. Свет из окна подчеркнул глубокие морщины на лбу Би, напомнив о ее весьма преклонном возрасте. Было очевидно, что тетя несет в душе тяжкое и, как я опасалась, мрачное бремя.
Я сказала Би, что пойду на пляж, хочу побыть одна. Говорить, что возьму с собой дневник, я не стала. Пройдя немного вдоль берега, я нашла подходящую корягу, к которой можно было прислониться. Конечно, не диван, зато вокруг хватало травы, чтобы подложить под спину. Холодный ветер обжег кожу. Я застегнула верхнюю пуговицу свитера, открыла тетрадь на странице, где остановилась вчера ночью, но тут зазвонил телефон. Я бросила взгляд на экран. Звонила Аннабель.
— Ага, а я уж было решила, что ты либо закрутила бурный островной роман, либо умерла! — выпалила она.
— Жива и здорова. Извини, что не звонила. Немного завертелась.
— Завертелась с лицами мужского пола?
Я хихикнула.
— Вроде того.
— Ох, ничего себе! Давай, Эмили, выкладывай!
Пришлось рассказать ей о Греге и Джеке.
— Я рада, что ты ни разу не вспомнила Джоэла.
Мое сердце ухнуло вниз, как всегда, когда я слышала имя бывшего мужа.
— Ну зачем ты это сказала?
— Что именно?
— Без него нельзя было обойтись?
— Прости, Эм. Хорошо, меняем тему. Как там у тебя дела?