Фейри-убийца
Шрифт:
Я благодарно улыбнулась:
– Спасибо. Ты удивительный.
Затем встала и направилась в комнату для гостей. Остальная часть квартиры Габриэля была в идеальном порядке, но я, к сожалению, преобразила эту комнату. Всего за несколько дней мне удалось развести привычный бардак. Это выглядело еще более впечатляюще с учетом того, что у меня не так уж много вещей. Но почему-то вся моя одежда – грязная и чистая – валялась на кровати и вокруг нее на полу. Комната была завалена многочисленными пакетами с покупками – следствие недельной давности шопинга
Я прошла в ванную и включила воду на такую температуру, как мне нравится: погорячее, чтобы кожа порозовела. Когда комнату наполнил пар, я скинула платье и нижнее белье и шагнула под обжигающий поток, чувствуя его струи на обнаженной коже. Вымыла волосы шампунем с ароматом яблока и, взбив пену, натерла тело до покраснения.
Пожалуйста, держись, Скарлетт.
Когда жара стала невыносимой, я выключила душ, вышла, завернувшись в чистое полотенце, и вытерла волосы, отжав воду. А когда посмотрелась в зеркало, меня осенило. Конечно! И как я раньше не догадалась? Я могу поискать Скарлетт через отражение… Я глубоко вздохнула, чувствуя, как отражение омывает кожу, словно прохладная вода, и попыталась найти Скарлетт, ощутить ее присутствие, увидеть ее каштановые волосы…
Но ничего не нашла – на меня смотрело только мое собственное лицо с усталыми глазами и раскрасневшимися щеками. Наверное, ничего удивительного: моя магия сработает, только если Скарлетт находится рядом с отражением.
Я прошла из наполненной паром ванной обратно в спальню, выбрав из груды одежды на кровати черные узкие джинсы, розовое нижнее белье и полосатую футболку поло, и с невысохшими волосами, намочившими футболку, присоединилась к Габриэлю на его уютной кухне. В воздухе витал запах чеснока и лука. Глаза защипало от слез – может, из-за лука, но, скорее всего, из-за заботы этого человека.
Я присела за маленький столик у окна, выходящего на улицу:
– Габриэль, ты слишком добр ко мне. Пахнет изумительно.
Он положил на тарелку дымящиеся спагетти и полил сверху томатным соусом.
– Когда-нибудь и ты для меня приготовишь…
– Если ты мазохист, так и сделаем. Как только захочешь.
Он поставил передо мной тарелку вместе с вилкой и ложкой. У меня потекли слюнки, и я начала накручивать пасту на вилку. Едва попробовав, сразу убедилась, что Габриэль – настоящая находка: много чеснока, чуть-чуть чили и вкус спелых томатов. Я проглотила пасту, почти готовая признаться Габриэлю в любви, но вместо этого сказала только:
– Черт… Ты шикарный повар.
Он улыбнулся и включил чайник.
– Я не спросила, как прошел твой день. – Эта фраза прозвучала словно из уст жены. Я едва не добавила «как дела, дорогой?», но вовремя прикусила язык. Жена Габриэля умерла несколько лет назад, так что
Габриэль покачал головой:
– Я побывал в четырех местах терактов. Мы пытаемся найти улики, связывающие эти нападения с конкретной группировкой. Мэру нужны имена.
– Ну, это сложновато, учитывая, что преступники – фейри.
– Честно говоря, не представляю, как выпутываться. – Он бросил в чашки по чайному пакетику и залил кипятком. – Я никому не могу сказать правду.
– И что ты собираешься делать?
После убийства Рикса, который помимо прочего был старшим полицейским инспектором Лондонского Сити, временно исполнять его обязанности назначили Габриэля. И теперь он на распутье. Он должен поймать преступника, прекрасно понимая, что не в состоянии это сделать.
– Не знаю… – Габриэль пододвинул ко мне чашку и тоже сел за стол. – Наверное, придется поймать каких-нибудь фейри и «доказать», что это сделали они. И надеяться, что они не сбросят чары и не покажут настоящую внешность. И еще я… э-э… я рассчитываю на твою помощь.
Я опять занялась пастой.
– Конечно, помогу.
Затем задумалась, заинтересуется ли подразделение ЦРУ по борьбе с фейри сотрудничеством с Габриэлем – представителем лондонской полиции, который знает о существовании фейри. Как только найду Скарлетт, спрошу ее.
– А сейчас, – продолжал Габриэль, – полиции нужно сосредоточиться на том, чтобы лондонцы не поубивали друг друга.
– Удачи тебе в этом, – пробормотала я.
* * *
Вокруг было темно, пространство под кроватью оказалось как раз такой высоты, чтобы я могла лежать на животе. Страх впивался когтями в сердце. Я до конца не понимала, что именно заставило меня сразу спрятаться под кроватью, но нутром чувствовала: в родительской спальне вот-вот случится что-то ужасное.
Я слышала, как моя мать плачет и неразборчиво умоляет кого-то. Ее страх проникал сквозь стены, обостряя мои чувства, одновременно пугая и заряжая энергией. Что-то яростно орал отец – я никогда не слышала, чтобы он был так взбешен, и от паники у меня перехватило дыхание. Странным образом собственный страх действовал на меня как наркотик.
Потом послышался пронзительный крик матери: «Гораций, не надо!»
А затем раздался звук, который я никогда не забуду. Люди не кричат, когда им протыкают легкие. Они хрипят и булькают.
Я заскулила под кроватью. Я тоже не могла кричать. И даже пошевелиться. Страх парализовал меня, мозг пытался представить, что отец сделал с матерью. Я всхлипнула и закрыла глаза в ожидании, что мама придет и утешит меня в своих объятиях.
Но так и не дождалась.
Наверное, прошел целый час, когда я услышала хриплый голос, и под кровать заглянул незнакомый мужчина.
– Здесь девочка! – крикнул он кому-то, обернувшись, а потом сказал мне: – Выходи, не бойся. Теперь ты в безопасности.