Фейерверки смерти
Шрифт:
— Ну… почти что так. Он хочет, чтобы ты был его телохранителем. Ему угрожают… ну, он и кипешует. Торкается в непонятках — отчего да почему? — в общем, конкретно подсел на измену мужик. Ты с ним поговори.
— Ага, — тоном, далеким от восхищения, протянул Владимир.
— Он, конечно, человечек довольно своеобразный, но за такие бабки, которые он тебе может предложить, можно потерпеть. В принципе не мне решать. Пусть сначала Берг тебе расклад даст, а потом…
— Кто? — резко переспросил Владимир.
— Берг. Да ты про него слышал. Продвинутый деляга. Ему же каждый четвертый
Свиридов откинулся на спинку кресла и расхохотался.
Давно еще ироничная судьба не бросала его в такие замысловатые пируэты. Такие смехотворные и такие нелепые.
Это надо же — с непринужденным видом почистить полки супермаркета, принадлежавшего одному из богатейших людей города, преисполниться сознанием собственной значительности — по крайней мере в мелкоуголовном ракурсе, — а потом встретить в дверях собственной квартиры занюханного мужичонку, едва лги не стереть его в порошок, а потом выяснить, что это не кто иной, как тот самый бизнесмен, от огромного финансового пирога которого Владимир так удачно отщипнул ничтожный кусочек.
Да… нарочно не придумаешь.
— Ты что, Вован? — поинтересовался Марков. — Что такое?
— Да ничего. Давай, Леонидыч.
— Ты только с ним не очень. Он обидчивый.
— Да уж обидчивее не бывает, — серьезно произнес Владимир и положил трубку.
Свиридов, подняв голову, пристально посмотрел на Берга.
— Значит, вы Иван Германович Ббрр? — проговорил Владимир. — Извините, не признал вас в маскарадном костюме. Это по какому же поводу вы так вырядились?
— По ужасному, — с трагическим лицом сообщил тот.
— Откровенно говоря, вы не очень похожи на человека, который является одним из наиболее состоятельных бизнесменов города. Прошу прощения за несколько необычное выражение гостеприимства, но вы сами понимаете, что без предварительного звонка… — Я звонил!
— Но говорили-то вы не со мной.
— Ас кем же? — В голосе маленького человека прозвучало совершенно искреннее недоумение.
— Со мной, — сказал Фокин. — Аз есмь.
Берг неловко улыбнулся, продемонстрировав великолепные зубы, которые стоили наверняка не одну тысячу долларов. Отметив это, Владимир подумал, что, если бы при встрече гостя он повел себя корректнее, Иван Германович улыбнулся бы раньше и не пришлось бы чувствовать себя столь апокалипсическим идиотом.
— Вы, наверно, слыхали обо мне, — проговорил он. — Я возглавляю концерн "Берг", в которую входит сеть магазинов "Айсберг", "Айсберг-банк", ряд дочерних фирм… ну и так далее.
"А не пришел ли он нанять меня для поисков неизвестного негодяя, который только сегодня совершил возмутительную кражу из недавно открывшегося супермаркета, входящего в только что упомянутую сеть магазинов "Айсберг?" — мелькнула у Владимира иронически-смехотворная мысль.
— Валерий Леонидович говорил, что я могу совершенно положиться на вас в самой экстремальной ситуации. Я хотел бы нанять вас в качестве телохранителя, — продолжал распространяться Берг, — и для этого у меня есть веские причины. Правда, Марков говорил мне, что вы возьмете
Свиридов не, стал говорить, что вообще-то для большинства граждан страны стоимость его работы — вообще по ту сторону оси акциз;
Впрочем, немногим она и нужна.
Тем более что Свиридову еще не приходилось работать телохранителем.
Профиль его деятельности был иной.
Он — киллер. Киллер, известный под именем Робин, или Стрелок. Человек, которого мало кто видел и знал. Но тем не менее многие уже успели ощутить на себе безотказность и виртуозность его работы.
Ощутить в первый и последний раз.
Потому что Стрелок был последним средством для разрешения жизненных коллизий Валерия Маркова по прозвищу Китобой. Криминального авторитета, который уже вполне легально владел едва ли не половиной города.
Его враги и конкуренты из всего Среднего и Нижнего Поволжья умирали и исчезали как по взмаху волшебного жезла, а потом профессионалы из угрозыска, ОБНОНа и ФСБ на месте преступления разводили руками: не было ни следов, ни улик.
А, как говорится, на нет и суда нет.
Утверждали, что этому человеку — Робину — нет равных в искусстве убивать. Многие до сих пор прекрасно помнили, как одного из злейших недругов Китобоя, бензинового короля Сафонова, нашли мертвым в его коттедже, охраняемом не хуже резиденции главы иного государства.
По данным баллистической экспертизы выяснили, что крупнокалиберная пуля прошила десятимиллиметровое бронестекло мансарды, на которой находился хозяин дома, и попала в голову бизнесмена, будучи уже на излете.
И что стреляли со склона горы почти в полутора километрах от дома Сафонова.
Но вскоре после этого Свиридов отказался от работы на Маркова. Он заявил, что достаточно поработал чистильщиком и что больше не хочет быть козырной картой на руках у Китобоя — картой, которую не смог покрыть ни один из недоброжелателей, конкурентов, завистников и просто врагов Валерия Леонидовича.
И вот уже несколько месяцев Свиридов проматывал заработанные им деньги — мотался по заграницам, откровенно прожигая жизнь.
…Кончились эти деньги слишком быстро для того, чтобы о них сожалеть.
И вскоре Свиридов почувствовал, что такое жестокий финансовый кризис, когда деньги приходится не только считать, но и экономить.
Ни того, ни другого он делать не умел, да и не хотел.
И вот теперь — этот Берг.
…Перспектива оказаться на работе у этого странного господина не особо прельщала Владимира, но клиент оказался настолько неординарным, что Свиридов, переглянувшись с отцом Велимиром, проговорил:
— Называйте цену, и, если столкуемся, можно будет поговорить и о работе.
— А сколько вы хотели?
Фокин показал Владимиру пять пальцев.
— Пятьсот в день, — сказал тот, кивнув отцу Велимиру. — Если вы считаете, что это непомерно дорого, то обратитесь к услугам охранной фирмы. Там берут во много раз дешевле, но и работают в сто раз ненадежнее.
— Дороговато, — пробормотал Иван Германович, почесывая лысину, — пятьсот рублей — это… ну, впрочем…
Свиридов недоуменно поднял брови.