Фея из Преисподней
Шрифт:
– А если он тебя порежет?
– Он поклялся служить верно. Ты же сам говорил, что нарушение клятвы законно карается.
– Это действует, только если клятва была произнесена перед храмом Богини Смерти.
– А если он у нас в планах?
– Нет, Сисиль, это так не работает.
– И как общаться тогда с ним?
– В смысле?
– Ну, жаргон…Там…Эй, кореш, пойдем, побазарим без шухера. Вот такое, да?
– Я вообще ничего не понял…
– Эльфия, – я повернулась к кентавриде, что теперь ходила за мной, как хвостик, – а он в тебя ножом не тыкал?
– Нет, Госпожа, он был очень вежливым.
– Ножик в печень можно
– Только, когда растишь стапелии, – буркнул Лайм. – Твоё оружие это курицы и дикая вонь.
– Неплохо…
– Прошу прощения за то, что перебиваю разговор, – басом произнес Харон, отчего нам всем пришлось обернуться и поднять головы вверх, – однако, ваши волнения на мой счет излишни. Я верен данной клятве, и не собираюсь делать чего-то столь ужасного, – сказал мне серийный убийца, один взгляд которого уже вводил моих подданных в предынфарктное состояние. Теперь я знаю ещё и то, что у него слух, как у рыси, если не острее…
В замке он освоился быстро, в отличие от меня и моего географического кретинизма, благодаря которому я постоянно оказывалась не в той части дворца. Но мне простительно, ведь я росла в простой квартире, тогда как этот выходец из правящей родословной воспитывался в подобных строениях всю жизнь. Он знал этикет, мастерски владел ржавым мечом, который обнаружил на чердаке, и речь его была такой правильной и красивой, будто бы он наизусть знал все словари эпитетов. И тем не менее, его боялись. Лайм и Ждак не отходили от меня ни на шаг, считая, что Харона подослали убить мою персону, Ольха вовсе каждый раз спешила покинуть комнату, в которую заходил он, и лишь Эльфия относилась к убийце по-доброму, разговаривая с ним, как со старым знакомым. Ей вторил и Подсолнух – он считал, что «сэр Харон не имеет дурных намерений». Я же как такового мнения не имела. С одной стороны, я сама была жертвой предубеждений, с другой стороны, в присылаемом досье никогда не врали, отчего порою по коже мурашки бегали. На тайном всеобщем голосовании было принято решение следить за новым телохранителем, чтобы избежать проблем, а потому его присутствие рядом со мной было само собой разумеющимся – так всем было проще.
Семечки покупали охотно, и благодаря магии Эльфии мы больше не тратились на путь, что способствовало пополнению казны. Пускай польза редчайшей магии была очевидна, подобное использование ребенка казалось мне несколько жестоким и изматывающим, несмотря на то, что кентаврида утверждала меня в обратном. Когда мы сидели вместе в библиотеке, терпя вечное присутствие Лайма, Ждака и Харона, я решила задать ей волнующий вопрос.
– Эльфия…
– Да, Госпожа, – тут же отозвалась она, мило улыбаясь.
– А ты никогда не думала о том, что променяла шило на мыло?
– О чем вы?
– О том, что ты находишься в заброшенном регионе, куда отсылают преступников и где Императрица пользуется твоей силой?
Харон, стоявший позади меня и читавший философскую книгу, неожиданно хмыкнул, отвернувшись к полкам.
– Не надо так говорить, Госпожа Сисиль, – грустно ответила Эльфия, – все здесь очень добры ко мне – никогда прежде не было ко мне такого отношения. Все трудятся для единой цели, помогают друг другу, все честные…Тут даже ценности другие! Все довольны тем, что есть…
– Эльфия, они просто смирились с тем, что ничего другого не будет.
– Нет, это неправда! Ведь вы их ведете! Я поняла – всё, что говорят о вас, – ложь.
Тут уже настала моя очередь краснеть. Буркнув что-то вроде благодарности, я уставилась в книгу, которую меня заставил читать Лайм, и тут же поймала на себе внимательный взгляд со стороны Харона. Упаси Богиня Жизни, если он испортит мне такой прекрасный момент своим нападением! Но я зря боялась. Ведь у меня был Лайм, который и сам прекрасно справлялся с подобной обязанностью.
– Эй, Госпожа.
– Чего тебе?
– Насчет нашего туалета.
– Что не так?
– Там на двери появилась выцарапанная надпись: «Не допускай утечки газу – прижмись плотнее к унитазу». Это ты сделала?
– Возможно.
– Госпожа, прекрати портить туалет.
– Там пусто и грустно, и некому руку подать в минуту душевной невзгоды…
***
Я проснулась прямо посреди глубокой ночи, услышав пронзительный и злобный крик Агриппины, звучавший со стороны подсолнуховых полей. Мгновенно выскочив на балкон и ничего не увидев, я выбежала из комнаты в одной ночнушке, столкнувшись в коридоре с Ждаком – оказывается, он специально поднялся, чтобы разбудить меня. Вместе мы выбежали в бальный зал, а оттуда в гостиную и главный холл, двери которого уже были распахнуты настежь. Там меня встретила взволнованная Ольха, что куталась в теплую старую шаль.
– В небе что-то происходит, – испуганным голосом ответила она, а после перевела взгляд на проснувшихся Кирку и Харона, что спустились в холл по боковой лестнице. – Так темно, что ничего не видно…
В этот момент со стороны полей раздался оглушительный взрыв, распространившийся по округе вместе с грозным рыком, не принадлежавшим моему грифону. Поковырявшись в ухе, я выскочила на улицу, побежав в сторону полей, игнорируя крики остаться в замке. В босые ноги врезались камни и колючки кустарников, что было, мягко говоря, неприятно, но стоило мне увидеть горящее поле, как боль тотчас утихла. Золотые подсолнухи, которые я заботливо растила на вспаханном селянами поле, полыхали ярким огнем, освещая текущие близ ручьи и часть неба, в котором надрывно кричала Агриппина.
Я видела её белоснежные очертания, её огромные крылья, которые она складывала, чтобы спикировать на темную летающую массу. Лишь на мгновение разглядела я это создание, что раскрыло пасть, выпуская в поле струю огня, и с немым ужасом узнала я в монстре черного дракона. Будто бы дежавю. Мне казалось, что давным-давно прежняя Сисиль стояла на том же самом месте, безвольно и бессильно наблюдая за тем, как горит её территория.
«– А если бы тебе были предначертаны одни неудачи?
– Такого быть не может. Богини вознаграждают детей своих за терпение. Все окупится, главное, не сходить с пути.»
Как же мне не сходить с пути, когда все мои попытки протянуть руку к светлому будущему, жестоко караются, и кто-то будто бы выбивает из-под моих ног опору, на которую я вновь и вновь пытаюсь подняться. Как идти по выбранной тропе, когда ты знаешь, что любой успех потребует неоправданной жертвы? Что делать, если ты обязан идти вперед, хотя цель кажется недосягаемой?
– Отзови грифона, – услышала я басовитый голос и медленно обернулась к полураздетому Харону, что сжимал в руке ярко пылающий синий меч. – Отзови, – повторил он более мягко, смотря прямо мне в глаза, и повернувшись к полю, я громко засвистела.