Феромон
Шрифт:
Кто бы мог подумать, что, встретив его через двенадцать лет, я вдруг почувствую непреодолимое желание доказать, как сильно он во мне ошибся.
Когда он стал лапать меня своим сальным взглядом, я поняла, что ведь это и есть мой шанс отомстить. Что все прошедшие годы, вся моя жизнь как раз и готовила меня к этому моменту.
И ничего я так сильно не хочу, как разбить ему сердце и посмеяться в лицо.
Он так кичится тем, что не потерпел ни одного поражения. Так бахвалится, что никогда не проигрывает. Тем горше будет его поражение. Тем слаще моя победа. И я наконец почувствую себя
Звонок отца отвлекает меня от размышлений и выбора наряда, который завтра точно не оставит Ханта равнодушным.
– Нет, пап, я не знаю, что они раскопали на Дайсона, - отвечаю на вопросы отца, расхаживая по гостиной.
– Но обязательно выясню о чём говорил с ним Йорн.
Завтра мой первый рабочий день в «Морган & Хант», но я не то, чтобы не осознаю, мне даже поделиться этим не с кем. Маме - нельзя, она будет меня отговаривать. Подруга, с которой я заливала свой позор слезами и вином, давно занята делами куда серьёзнее, чем мои школьные разочарования. А отец... он знал о моих чувствах, но о моём фиаско мы с ним никогда не говорили.
– Нет, папа, я не буду это узнавать по своим каналам... И что с того, что они у меня есть? Надеюсь, Эйвер Хант мне всё расскажет сам, - заставляю я отца удивлённо замолчать на полуслове. О, как много всего в этой паузе! Но я точно знаю, какие вопросы крутятся сейчас в его голове, и отвечаю, не дожидаясь, когда отец их задаст: - Нет, я с ним не сплю. И я не принялась за старое. Я просто его личный секретарь. С завтрашнего дня.
Вытягиваю руку с телефоном подальше от уха, но звучный бас отца слышится даже с такого расстояния.
– Нет, пап, - перебиваю его эмоциональный монолог.
– Всё совсем не так, как с Гленом. С Гленом мы сначала начали встречаться, а потом вместе работать... Конечно, ничего хорошего из таких отношений не вышло. И личное с рабочим лучше не совмещать, да. Я и не собираюсь... Пап, да, я именно из-за этого и не пошла работать в твою компанию. Да, могла бы сделать собственную карьеру, - падаю я на диван и пытаюсь вытащить платье, на которое села, пока отец пускается в свои любимые измышления на тему как всё сложилось бы, начни я работать на него.
– Нет, только не в твоей компании. Ты контролировал бы каждый шаг своей малышки, даже не потому, что не доверял, а в страхе, как бы я не оступилась и больно не ударилась. И знаешь, хорошо, что я сделала так, как решила сама. В свете того, что компанию ты решил продать, я бы так и так осталась без работы.
Звонок по второй линии заставляет меня посмотреть на экран. Хант?!
– Пап, прости, но я должна ответить. Давай, встретимся в выходные и спокойно обо всём поговорим. О моей личной жизни. О твоём любимом гольфе. О чём захочешь. Попьём пивка с наггетсами. Если будут новости - я перезвоню.
Выдыхаю, прежде чем принять входящий вызов.
– Эйвер?
– Анна, забери в офисе документы и привези по адресу, который я сейчас назову, - заявляет он тоном, не предполагающим отказа. В общем, обычным тоном Эйвера Ханта.
– Хорошо, - отвечаю равнодушно, хотя адрес его квартиры и заставляет меня нервно сглотнуть.
– Ключи в верхнем ящике стола. И перенеси мои встречи
Сухо и по-деловому соглашаюсь, но неприятный холодок, что работать на Ханта будет сложнее, чем я себе представляла, пробегает по спине. Вздрагиваю от звука дверного звонка. Последние слова босса тонут в этой пронзительной трели. Впрочем, он, скорее всего, сказал «спасибо» или «доброй ночи».
Но пока иду к двери, всё размышляю, а знает ли Хант такие слова? В его духе было бы сказать: «и не забудь вернуть ключ на место» или «срочно». Но стоящий на пороге Глен напрочь выбивает из головы все мысли.
– Это же ты?
– горят гневом его глаза.
– Ты рассказала Йорну про инсайдерскую сделку?
– И тебе добрый вечер, Глен, - вскидываю подбородок.
– Если бы это была я, то странно, что из всей кучи дерьма, что я для тебя делала, я выбрала именно это: жалкие намёки на шпионаж, доказать который затруднительно. Хотя кое-что незначительное я Йорну действительно сказала: где застать тебя за бранчем.
– Так и знал, что на Розовой аллее он нашёл меня с твоей подачи. А мне затирал, что тоже не мог пропустить цветение сакуры.
– А он умнее, чем кажется, - усмехаюсь в ответ.
– Я зайду?
– оглядывается Глен суетливо.
– Нет, - и не думаю освобождать ему дорогу в свою квартиру.
В наш дом, который он осквернил своим адюльтером. И я совру, если скажу, что мне плевать. Нет, до сих пор мне обидно и больно. Я выкинула кровать, на которой они трахались. Бокалы, из которых пили. Даже ковёр, на котором валялись её вещи. Но выкинуть из своего сердца горечь, унижение и разочарование пока не смогла.
– Анна, нам надо поговорить, - нервно переступает Глен на крыльце и снова оглядывается, словно в этом спальном районе его кто-то преследует.
– Мне не надо. А ты потерял право пересекать порог этого дома, когда привёл сюда свою подружку.
7. Анна
– Это было единственный раз. Всего один раз я привёл её в наш дом. Но так и знал, что ты будешь мстить, - ударяет Глен кулаком в косяк.
– Знал, что не успокоишься на разводе.
– Мстить?
– заставляю его отступить, закрывая за собой дверь, словно не хочу, чтобы кто-то внутри квартиры его услышал. Он вынужден спуститься на пару ступенек, и теперь не возвышается надо мной всей высотой своего баскетбольного роста. Наши глаза почти наравне.
– Нет, Глен. Я подписала отказ от прав на твою компанию в обмен на уговор, что ты не будешь лезть к компании отца.
– Ты получила эту квартиру. А я больше не веду дела «Визерикуса».
– Да, их теперь ведут «Морган & Хант», но не с твоей ли подачи его пытается купить «Пайз»?
– Это закрытая информация.
– Ты, может быть, забыл, но это компания моего отца. И я точно знаю, что с ней происходит. Можно сказать, из первых рук.
– Да ладно, - лыбится он неожиданно.
– Я сообщил об этом Моргану только в обед, когда он тыкал мне в нос инсайдерской сделкой и соглашением о не конкурировании. И он не должен был нести дурные новости твоему отцу до утра.