Феромон
Шрифт:
– Да, как ежа голой задницей.
– Точно, точно. Но в выходные я тебя всё равно жду.
– Обязательно, пап, - я вешаю трубку, не прощаясь.
И на что я только надеялась, когда звонила отцу? Думала, он признает, что был не прав? Ага, держи карман шире.
А когда решила поквитаться с Хантом? Ведь явно была не в своём уме.
Йорн Морган попытался использовать меня в первый же день. Дайсон узнал, что я устроилась в «Морган & Хант» и тоже не оставит в покое. Сколько времени понадобится Эйверу Ханту, чтобы вывести меня на чистую воду? Наверняка и он уже всё знает.
Надеюсь,
Жаль, что не получится приучить его к кофе с зефиром. Где-то в моих дневниках я, возможно, по ошибке записала, что он его любит так, как готовила его мама.
Но не хочу сейчас нарываться. Если он вернётся злой, точно с треском меня уволит. А это пока не входит в мои долгосрочные планы.
Беру свою сумку и вызываю лифт. В конце концов, обед никто не отменял.
Позволю себе пончик. Заляпаю пудрой свежую газету. Проветрю мозги. Подумаю в одиночестве.
Эх, зря я не отсудила у Дайсона его бультерьера. Свинопёс хоть избалованный и носит гордую кличку Нарцисс, но он один никогда не пытался меня использовать.
И вечером дома ждал бы хоть кто-нибудь, с кем всегда можно поговорить.
Он выслушает и не станет перебивать. И в чём бы ты ему ни призналась - не упрекнёт. А ещё не изменит, не бросит, не будет навязывать своё мнение. Согреет, промолчит, оближет и понимающе вздохнёт.
14. Эйвер
– Не понимаю, Роберт, зачем ты тратишь на меня деньги, если документы подписываешь, не посоветовавшись с юристом, - вхожу я в просторный офис Роберта Картера как раз в тот момент, когда он заносит дорогую ручку над договором, как меч, на который собирается броситься грудью. А довольный Адам Хиттон улыбается, готовый принять его добровольную жертву.
– Я привык думать самостоятельно, Эйвер,– поднимает Картер благородное лицо старого вояки с лучиками морщинок у глаз. И вселенская усталость в его взгляде, появившаяся после года разочарований и неудач, не оставляет сомнений: он прекрасно осознаёт самоубийственность этого контракта. Просто не перекладывает на меня ответственность за своё решение. Он устал бороться. Только я не устал.
– Рад тебя видеть, - короткий вздох, как короткая отсрочка казни, что отложена, но не отменена. Роберт встаёт, чтобы пожать мне руку.
– У меня как раз есть несколько заданий для тебя, Эйвер.
– Только сделка с «Хиттоном», видимо, в этот список не входит.
– Нет, - Картер обречённо опускается обратно на стул, пока с выбритого до синевы лица Адама Хиттона улыбка сползает как пена под струёй воды.
– А жаль, - подхожу вплотную к массивному столу.
– Иначе бы ты знал, что Адам редко вкладывается ради долгосрочной перспективы, что бы он тебе ни обещал. Ему нужна прибыль здесь и сейчас. Правда, Адам? И сколько отелей Роберта соответствуют твоим запросам?
– Будь добр, объяснись, Эйвер, - постукивает Картер по столешнице из альпийского дуба
– И если собираешься соврать сделку из обиды, что я не поставил тебя в известность, то это лишнее.
– Нет, Роберт, какие обиды. Профессиональная этика не позволяет мне оспаривать решение клиента. Но как твой друг, я не могу молча смотреть, как ты подписываешь смертный приговор.
– Эйвер, ты не прав, - мягко, снисходительно, прямо-таки по-отечески возражает Хиттон, лениво развалившись в кресле.
– Сделка честная. Условия устраивают обе стороны.
– Странно только, что ты тоже приехал в одиночестве. И что ещё более странно - как раз в то время, когда твой юрист активно убеждала меня, что вы рассмотрели наше встречное предложение, но пока не готовы его подписать.
– Видимо, мой юрист тоже не в курсе последних изменений, - и не думает признаваться Хиттон.
– Не многовато ли совпадений, Адам? И если я не прав, то скажи: почему тобой закрыты отели, купленные в прошлом году? Почему распроданы купленные два года назад?
Вальяжную расслабленность сытого кота с дородного Хиттона снимает как рукой. Он подскакивает и пытается доказать мне, что его вынудили обстоятельства и экономические трудности. Убедить, что это не имеет никакого отношения к отелям Картера. Размахивает коротенькими ручками и выкрикивает ругательства, сотрясая пунцовыми щеками.
Его эмоциональность как нельзя кстати. И Картер быстро смекает что к чему. Он закрывает папочку договора, аккуратненько отодвигает её от себя и, выслушав всё, что гневно выплёскивает в эфир Адам, приглашает нас обоих всё же присесть и поговорить.
Не знаю, насколько честен Хиттон, объясняя свою прошлую позицию. И кто из них врёт: Ива, что и словом не заикнулась о поглощении. Или Хиттон, который уверяет нас, что изначально хотел равное партнёрство с Картером, но его убедили: он может без труда выторговать условия пожёстче.
В конце концов мне удаётся настоять на своём по каждому пункту договора. Адам при мне связывается с Ивой. И я боюсь даже представить, что ждёт меня вечером, когда этот новый договор будет подписан.
Нет, я не готовлю оправдательную речь, пока еду домой, мне не в чем оправдываться - я просто в очередной раз победил. И сделал даже больше: помог одному хорошему человеку сохранить свой бизнес, а второму - выгодно вложить деньги.
Покупаю полдюжины стейков Рибай.
Ив не убедят мои слова, что бы я ни сказал, но жареное мясо с хорошим вином, пожалуй, - отличная увертюра к предложению, которое я хочу сделать. Плюс тягучий ямайский регги. И на всякий случай беру старый романтический фильм - иногда на неё находит.
Ив приезжает, когда я уже сам готов позвонить. И удивляет меня прямо с порога. Не уклоняется от приветственного поцелуя. Равнодушно бросает на стол подписанные договора. И прежде чем я успеваю завязать фартук, чтобы начать жарить мясо, утягивает на кровать.
– Подожди, подожди, шальная моя, - пытаюсь я сопротивляться.
Но куда там! Она опрокидывает меня как шторм утлое судёнышко. И набрасывается с такой страстью, что я и опомниться не успеваю.
Распластанный, как медуза на камнях, я с трудом перевожу дыхание, чтобы спросить: