Ферма
Шрифт:
– Двойником? – Сигизмунд Трэш заходил по комнате. – Вы уверены?
– Да, моим виртуальным двойником. Зачем? Я ведь сразу рассказал о «Корпускуле». И… кто вы?
– Друзья, – бросил Шур, придирчиво осматривая Элизу Беккер. Удовлетворенный картиной, он повернулся, одновременно дотронувшись до значка на правом лацкане пиджака:
– Международное бюро расследований, как видите. Так же, как и она, специальный агент.
– Когда я впервые увидел ее, то подумал, что это моя мать, – Самарин не видел ничего, кроме сворачивающейся в трубке крови.
– Нам следует поторопиться, – деловито заметил Шур. – Прошу вас, – указал он Самарину на дверь.
Самарин, следом Сигизмунд Трэш, а в арьергарде – Шур. Именно в таком порядке троица вышла в коридор. Тапочки Самарина
В коридоре не было ни души. Деревянные полы поблескивали только наведенной чистотой. На правой стене на протяжении всего коридора висели кашпо с цветущими кактусами. Самарин втянул голову в плечи и побежал, как ему казалось, задолго до того, как раздался оглушительный вой сирены. Он несся по коридору, сворачивая наугад, каждый раз ожидая электроудара. Сердце колотилось в ушах, затылок разрывался от боли, легкие не могли вдохнуть. За спиной он слышал размеренное, тренированное дыхание Трэша. Шур куда-то пропал. Наперерез им бросились какие-то люди. В руках они держали черные дубинки. Самарин невольно затормозил, растерянно разведя руками. Из-за его спины вылетел Трэш и влепился в ближайшего охранника. Его маленькое тело оказалось резким, как пуля. Охранник пытался сбросить с горла жилистые пальцы Трэша. Напарник охранника ударил Сигизмунда деревянной дубинкой по заострившимся на мгновение лопаткам. Трэш закричал. У его ног раскололся упавший со стены горшок с кактусом. Одновременно раздался выстрел. Тяжелый, будто пальнули из гаубицы. Самарину в нос ударило сизое пороховое облако, сквозь которое он увидел, как разлетаются в стороны мокрые куски чего-то красного и черного. Прямо перед ним, обнявшись, танцевали охранник и Трэш. Оба без голов. Вместо них били черные фонтаны. Самарин отвернулся, не в силах смотреть на эти конвульсивные па. Открыв зажмуренные от отвращения глаза, Самарин увидел Эдварда Шура, который стоял, прижав к бедру дымящийся пистолет с бесконечно длинным стволом. Его глаза были прищурены и цепко держали ситуацию. Второй охранник застыл с открытым ртом. Оброненная им дубинка подскакивала на деревянном полу, издавая звуки разной высоты. Обезглавленный Трэш и его партнер по последнему танцу потеряли равновесие и рухнули прямо на дверь, с хрустом ломая толстое стекло. Сирена взвыла еще надсаднее. Несколько человек бросились к трупам. Шур не побежал, но движения его были стремительны. Он больно схватил Самарина за локоть и швырнул в разбитую дверь. Самарин ударил кого-то коленями в плечо и вылетел на улицу, шмякнувшись подбородком о мостовую. Челюсть словно залило цементом. Свет померк, он видел только конец бинта, беснующийся перед его лицом. Кто-то подхватил его под руки и втащил в черный автомобиль старинной марки, с горбатыми, пижонскими обтекателями. Хлопнула дверца. Взвизгнув, машина рванула по широкой извилистой улице. Самарин сидел на заднем сиденье, ощущая сквозь тонкие кальсоны благородную натуральную кожу. Шофер в форменной фуражке, не отрываясь, следил за дорогой. Самарин глянул в окно. Он впервые мог рассмотреть город.
Зрелище было необычным до такой степени, что Самарин тут же позабыл все, что с ним происходило за последнее время. Сначала машина неслась мимо высотных зданий, изготовленных, насколько он мог судить, из древесины. Перед его глазами проносился проспект из невероятной величины срубов, крыши которых терялись в облаках. Сотни деревянных наличников, цветочные горшки на подоконниках и сохнущее на длинных палках белье. Тяжелые дубовые парадные двери, возле которых лениво толпились обыватели. Магазины, больше напоминающие теремки, с аляповатыми рекламными вывесками. Самарин вывернул шею и взглянул вверх. На уровне примерно пятнадцати метров наблюдалось достаточно оживленное уличное движение. Большие, поменьше и совсем крохотные дирижаблики, воздушные шары, цеппелины на автоматическом и ручном ходу чинно двигались, каждый по своим делам. На некоторых Самарин успел разглядеть шашечки такси.
Водитель, заметив в зеркальце заднего обзора недоуменный взгляд
– Дерево полезно для здоровья.
– Сколько же дерева нужно, чтобы такие небоскребы построить?!
– Настоящее дерево могут позволить себе только обеспеченные люди. А это имитация. В настоящих хоромах даже окна из слюды.
– Куда мы едем?
– Вас запатентовал Сигизмунд Трэш.
– Что значит «запатентовал»?
Водитель удивленно вскинул брови.
– Запатентовал – значит приобрел на вас лицензию.
– Не понял, он меня купил, что ли?
– Ну, можно сказать и так.
– Рабовладельческий строй?
– Что?
– Я раб?
– Нет. Насколько я понимаю, вы клон.
– Клон? Может, я что-то путаю… Под клоном вы подразумеваете, когда берут чью-то клетку и выращивают второй экземпляр? Я родился нормально – от матери и отца…
– Конечно. Но вы – не изначальный. А любой не изначальный – так или иначе клон. Просто – не в первом поколении.
– Бред.
– Вот видите, все клоны обычно недовольны. Это следствие их природной агрессивности. Успокойтесь.
Самарин прекратил разговор, чтобы не перегружать сознание. Он закрыл глаза и стал вслушиваться в шум мотора и шелест шин. Уличные звуки прибоем бились об автомобиль. Самарину даже стало казаться, что машину раскачивает, как шлюпку. Он снова посмотрел на дорогу. Машина на довольно большой скорости петляла по каким-то переулкам и проездам. Внезапно она остановилась перед особняком с внушительным подъездом. У тяжелых дверей, заложив руки за спину, стоял охранник с лицом сфинкса.
11. ЗАХВАТ ЛИЧНОСТИ
Сигизмунд Трэш, вальяжно развалившись в кресле, набирал номер видеофона.
– Алло, исполнительный отдел ВБС?
На мониторе появилось чуть подрагивающее лицо Советника юстиции Соммерсета Гида.
– Мистер Гид, мне нужен дежурный по отделу.
– Прошу прощения, Альберт, но клон не имеет права обращаться с какой-либо просьбой в ВБС. Если, разумеется, речь не идет об официальной пластической операции.
Трэш с тревогой взглянул на Шура. Шур, не отрываясь, разглядывал монитор. Его губы непроизвольно кривились.
– Альберт? – несколько испуганно переспросил Трэш. – Но я как раз хотел сделать заявление, что мой личный клон Альберт Трэш убит сегодня днем в отделении карантина МБР. Ума не приложу, что с ним случилось. Видимо, вспышка спонтанной агрессии. Сотрудник МБР Эдвард Шур…
Экран затрещал помехами.
– Мистер Альберт, ложь только усугубляет ваше положение. Сигизмунд Трэш только что сделал заявление, что подкупленный вами агент Шур покушался на него. Ваши действия подпадают под статью «Незаконный захват личности». Приговор: отправка в Карфаген. Эдвард Шур в настоящее время в розыске по обвинению в пособничестве клону. Если вы одумаетесь и согласитесь на лечение в реабилитационном центре Гугхеймера с последующим клеймением…
– Но это я – Сигизмунд Трэш! И я требую судебного разбирательства. Я обвиняю вас в должностном подлоге. Мой клон Альберт убит…
– Мы прекрасно знаем, что Альберт – это вы. И настоящий Сигизмунд Трэш хочет поговорить с вами.
Экран щелкнул. Эдвард Шур неуловимым движением достал из складок одежды пистолет, кивнул Трэшу и, повернувшись к Самарину, взял его за локоть.
– Неужели это все-таки возможно… – прошептал Трэш.
– Что возможно, Сигизмунд?! – истерично крикнула Вики, взмахнув подолом прозрачного голубого платья.
На мониторе появился Сигизмунд Трэш-2.
– Альберт, – проникновенно сказал он, – мы воспитывались с тобой с самого детства вместе. В нашей семье к клонам всегда относились как к родным. Мы никогда не давали тебе ни малейшего повода почувствовать себя в чем-то ущемленным. Ты же знаешь традиции нашей семьи: один ребенок – один клон. Тебе не приходилось терпеть унизительной конкуренции, как в других знатных родах…
Шур расхохотался:
– Если бы я не знал, что отправился в карантин вместе с Альбертом, я бы поверил… да, Трэш, твой гениальный план с устранением Альберта не сработал. Но как им это удалось, черт возьми!