Феодал. Том 6
Шрифт:
«Только если ты не какой-нибудь Черноярский», — растянулся в ухмылке заключённый.
Да, этот субъект способен удивить. Чего только стоила та его партия симбионтов-зубов. Барон сказал, что с их помощью беглый некромант контролировал тевтонцев… Выходит, Остроградский с ним всё-таки спелся, получил запретный артефакт и передал Морозлыко.
Чёрт, а ведь Юра до конца сомневался в показаниях Чёрноярского. Улики были, но косвенные, напрямую под них попадал только Виктор Адановский, слишком малая пташка, чтобы обрывать ценную ниточку.
Ведун быстро становился
«Интересно, как там сейчас братья?»
Если отца он недолюбливал за кражу детства, то с остальными у него были тёплые отношения. Видимо, потому, что братья не рассматривали его в качестве конкурента. Для разведчика важен только один род — императорский, так что они не боялись ему довериться.
Скачущие туда-сюда мысли позволяли скоротать растянувшиеся часы ожидания. Ясно, что он проиграл и впереди долгие разбирательства. В перспективе герцог не даст его в обиду. Если не оправдает, то сошлёт в Межмирье. Суд редко приговаривал знать к смертной казни. Замараться в связях с некромантом — это конец любой карьеры.
Ирония в том, что реально замаравшиеся, свалили всю вину на него.
«А я старался быть непредвзятым. Пожалел змею, вот и получил…»
Однако Абросимов до суда не доживёт, его убьют в этой дыре. Приспешников у Остроградского в достатке, незачем оставлять в живых опасного врага. Какой-нибудь несчастный случай и всё — проблема разрешится. Общество поворчит слегка, но всe быстро забудется. Скажут, удавился со стыда и нечего такого ренегата защищать. Собаке собачья смерть.
Интересно вот ещё что. Граф давно мечтал поставить на должность ротмистра своего сынка Артура Остроградского. С ним в храм придут другие порядки, и Юра переживал за близких ему ребят. Большинство из них не имели влиятельных семей: сыновья купцов, мелкой аристократии или вовсе крестьян. С новой полнотой власти неугодных могли дискредитировать по щелчку пальцев. Разбираться не станут…
Кряхтя, Юрий привстал на локте, услышав снаружи голоса. Кто-то ругался. Ему по-хорошему лежать бы да восстанавливать силы, но ротмистр заставил себя встать и как раз в этот момент магией вышибло дверь. Абросимов машинально схватился за ошейник, ожидая срабатывания контроллера из рук тюремщика, но того технично проткнули в нескольких местах и отобрали вторую часть артефакта.
— Юрий Георгиевич, вы целы? — спросил знакомый голос.
— Влад? — помахав перед собой рукой, спросил Юрий, из клубов поднявшейся пыли появился сержант.
— Идти сможете?
— Что происходит?
— После вас повадились наших хватать. Мы, как узнали, все вместе держимся. В храме бунт.
— А что виверны? — поинтересовался узник, опираясь на руку своего офицера.
— Не дали им вчера их вывести,
— Сколько на нашей стороне?
— Сотня наберeтся. Эй, привести сюда лекаря! Вот, мы взяли его в заложники для вас. Быстро лечи, кому говорят! — Владислав отвесил подзатыльник мужчине и тот запустил тёплую волну исцеления. — Держите ключ.
Артефакторный ошейник упал на пол и Юра вздохнул с облегчением. Теперь никто не свернёт ему шею за малейшую провинность. Он потёр кисть, чувствуя, как срастаются кости в грудной клетке. Не до конца, но ходить и бегать без боли можно.
— Всё, я пуст, — предусмотрительно прикрывая руками голову, подал голос лекарь.
— Жди здесь, — Влад втолкнул его в каземат № 3, запер и проводил опального ротмистра на выход.
Там ему всунули в руку меч и окружили в ожидании напутствия. Юра бегло перевeл взгляд с одного лица на другое. У всех горящие глаза, жажда справедливости и непонимание… Они только что совершили преступление, за которое светит эшафот.
— Как будем действовать? Захватим ангары? Или сам храм? — наперебой спрашивали они его.
— Погодите-погодите, успокойтесь, — попросил он восставших. — Где сейчас люди Адановского?
— Часть заперлись на третьем этаже в храме, а другие в ангарах хозяйничают, мы ещe успеем. Сами заберём виверн и захватим власть! Надо судить их!
— Зачем вы вообще в это полезли?
— Так и так не жильцы мы, Юрий Георгиевич. Виктор как наших пожeг, вразнос пошeл: угрозы голосил, дескать, сгноит по тюрьмам. Не нужны мы им, мешаемся только…
— Уж лучше смерть в бою, чем в допросной или на рудниках.
Остроградский совершил то, что никому до него не удавалось — перетянул на свою сторону разведчиков. Сила, долженствующая быть независимой, поддалась на увещевания графа. Как он это провернул — загадка.
Со смертью предыдущего ротмистра, имевшего непоколебимый авторитет и влияние, всe затрещало по швам. Налившись метастазами алчности и искушения, предатели подняли головы на настойчивый шёпот графа и пошли за ним.
Чего-то подобного можно было ожидать от ведуна вроде Черноярского, но тут дело касается обычного человека. Долго же шла подготовка к этому шагу.
— Никаких ангаров, выбираемся из храма, бегом в конюшню и уходим.
— Куда? — спросил голос из толпы.
— Сначала в лес, а там видно будет.
С кражей виверн у них вообще не останется шансов. Император пустит по следу беглецов всех ищеек из соседних герцогств. Абросимов нeс ответственность за своих людей и желал им лучшей доли. Незачем превращать местечковый конфликт во всероссийский. Шумиху надо пересидеть, а там друзья и отец помогут, род защитит.
Душный каземат давно остался позади, и они, не встречая особого сопротивления, пробежали к конюшне.
— Без глупостей, Давидович! — рявкнул Юра знакомому охраннику. — Помрёшь зазря, сядь и ребятам своим вели не геройствовать!