Феодал. Том 2

Рэд Илья

— Этим вы меня только осчастливите, — вежливо ответил я ей и проводил к родителям, чтобы немного поболтать ни о чём и вернуться к Троекурской. — Ты как?

— Мягко говоря, удивлена, вот это напор, — она отложила в сторону пустую вазочку из-под мороженого и поёжилась. — Она меня раз тридцать, наверное, в уме четвертовала.

— Да? А мне показалась весьма милой.

— Не прикидывайся дурачком, тоже мне ловелас, — вмиг раскусила меня Троекурская, и я перестал притворяться.

К слову, преданность наследницы Кислица была аномальной для поверхностного

знакомства — двадцать единиц! У Марины, моего адвоката, с которым я не раз контактировал, всего десять. Намёк был слишком жирным, чтобы его не считать.

— Девочка хочет поиграть, так почему бы не повернуть ситуацию себе во благо? — заметил я вслух.

— Вот оно что.

— Осуждаешь?

— Как тебе сказать… Это в принципе не моё дело. Так что поступай, как знаешь, — её рот произнёс одно, но почувствовал я совершенно другое и как такое понимать?

Интрижка с Кислица мне ничего, кроме неприятностей, не сулила, потому я собирался морозить её до последнего. Гораздо выгодней оставить всё в подвешенном состоянии. В противном случае барон, того, глядишь, перевозбудится и полезет в конфронтацию.

«Да он сам её под меня кидает. Одно его слово и Наталья на километр ко мне не подойдёт».

Оно и понятно — каждый преследовал свои интересы, поэтому я старался думать холодной головой, хоть и возникали такие вот спонтанные соблазны.

— На чём мы остановились? — вернул я Марину из задумчивости. — Кажется, ты говорила о чём-то дорогом мне.

— Да, это что-то или кто-то, ради кого ты откажешься от претензий на наследство. Тебя будут шантажировать.

— Уверена?

— Процентов на двести, и я, кажется, поняла… — она оборвала себя на полуслове, заставив меня подвинуться поближе.

— Ммм?

— Это твой виверн.

— Что? — удивился я. — Невозможно. Разве что они отберут его силой, но… Чёрт, вот же с-собака, — заменил я в последний момент ругательное слово.

— Лицензия. Он захочет тебя лишить лицензии на Инея. РГО отберёт его под предлогом неблагонадёжности для граждан империи.

— Марина, ты просто гений, ты… Ты даже не представляешь, как сейчас помогла! Нет, правда, и после такого смеешь принижать свои достоинства?

— Они могут с ним что угодно сделать: перевоспитать или вовсе озлобить и убить, так что тебе надо для начала разузнать, есть ли связи у твоего отца в РГО с отделом дрессировки, — она пропустила мою похвалу, но едва заметную довольную улыбку сложно было не считать.

— Значит, таков был план: отобрать у меня дубраву, а если пойду в суд — шантажировать.

— При нашем процессе он бы тоже пустил это в ход. Тогда бы ты остался и без дубравы, и без наследства.

Я раздражённо сжал кулак. Мы ведь ещё вчера обменялись рукопожатием.

«И он всё знал».

Лишний повод не верить своим глазам, а доверяться логике. Будет мне уроком, а то развёл сантименты. Мне очень не хотелось становиться отцеубийцей и марать себя в страшном грехе. Ради власти придётся убивать, но перешагнуть через такое…

—

Не представляю даже какого это. Меня оба родителя любили, а ты ещё один в этой деревне остался…

— Притворись, что мы с тобой болтаем о делах, быстро!

— Что? Ах да, — моментально нашлась Марина и уверенным голосом продолжила, — Ответчик будет настаивать на принципе майората, обосновываясь желанием сохранить целостность родового владения, ибо раздел между всеми отпрысками приведёт к ослаблению военного потенциала баронства и неспособности исполнять вассальную службу…

— Владимир? — спросил сзади мужской голос, я обернулся и изобразил радость на лице.

— Евгений Кириллович, вот так встреча! — встав, я обнялся с бароном Шеиным как старые друзья, это не преминули заметить Кислица. — Что же вы хоть весточку послали бы? А то я со своим строительством, будь оно неладно, соскучился о хорошем обществе.

— Слышал, слышал, какие дела делаешь, а это кто с тобой?

— Марина Васильевна Троекурская, мой адвокат, — представил я её и как всегда красный барон легонько пожал её руку, его жена и дочка послушно последовали примеру мужа.

Шеин представил мне супругу, я похвалил её причёску, а затем пришла очередь дочки.

— Лариска моя.

— Папа, — возмущённо произнесла вспыхнувшая рыжая красотка, нахрапистый тон отца смутил её.

Слава богу, она пошла в мать, которая очень медленно и изящно старела.

— Ничего-ничего, ну познакомься, чего ты?

— Лариса Евгеньевна, — чуть слышно произнесла она.

— Скромница моя, люблю больше жизни её, как цветочек… Ну ты погляди… Повертись, родная, — Шеин говорил без задней мысли то, что думал. — Повертись, говорю, — приказал он дочке.

— Не надо, Евгений Кириллович, тут сразу видно, что бог послал вам ангела, — выручил я девчонку, за это наследница кинула мне полный благодарности взгляд.

Та не знала, куда себя деть, и сгорала со стыда, барон не отличался деликатностью и манерами.

— Я бы хотел с вами обсудить несколько подрядов на днях. Насчёт вашей каменоломни есть очень выгодное предложеньице.

— Да? Это хорошо, это хорошо, тогда непременно обсудим, — оживился Шеин.

Когда дело заходило о деньгах, он тут как тут, всё же род в них не купался, а восстановить убыточное предприятие не помешало бы.

— Что ж, не смею задерживать ваших красавиц, приятного вам семейного ужина.

— И тебе, Владимир, молодец парень, хватка железная, деловая, — отечески похлопал он меня по плечу и развернулся к приготовленному столику. — Ну что я тебе говорил, как миленькая пойдёшь, и чтобы никаких мне… — этой фразой он журил дочку, но что там дальше я не расслышал и с облегчением выдохнул.

Про сватовство ничего не сказал — получилось отвлечь. Их семейство село так, что я видел всех.

— Она с тебя глаз не сводит, — заметила Троекурская.

— Затылочное зрение, кхм, женщины, как вы это делаете? — Марина наблюдала за официантом в противоположной стороне.