ФЭНТЕЗИ-2004
Шрифт:
Дополнения и в самом деле совпадали.
— Кровью или можно шариковой ручкой?
— Лучше бы кровью… — замялся черт. — У нас такие ретрограды сидят… Нет, в крайнем случае…
Анатолий молча достал из склянки со спиртом иглу, уколол палец и, окуная гусиное перышко в кровь, подписал бланки. Вернул их черту вместе с чистой иглой и еще одним пером. Черт, высунув кончик языка, подписал договор и перебросил через пентаграмму один экземпляр.
— Дело сделано, — задумчиво сказал Анатолий, пряча бланк в карман. — Может, спрыснем подписание?
— Не пью. — Черт осклабился. — И тебе не
— А пентаграмму стирать не обязательно?
— Теперь — нет. Договор же подписан. Слушай, где ты такой качественный мел взял? Палец до сих пор болит!
— В духовной семинарии.
— Хитрец… — Черт погрозил ему пальцем. — Мой тебе совет. Можно сказать — устное дополнение. Если пообещаешь не пытаться меня обмануть, то я тоже… отнесусь к тебе с пониманием. Весь срок, что тебе изначально был отпущен, не трону. Даже если пожелаешь чего-нибудь необдуманно — ловить на слове не стану. И тебе хорошо — будешь словно сыр в масле кататься. И мне спокойнее.
— Спасибо, но я постараюсь выкрутиться.
— Это желание? — хихикнул черт.
— Фиг тебе! Это фигура речи. Лучше скажи, почему у тебя такой короткий хвост?
— Ты что, много чертей повидал? Нормальный хвост.
— Я ведь могу и пожелать, чтобы ты ответил…
— Купировали в детстве. Длинные хвосты давно не в моде.
На прощание черт смерил Анатолия обиженным взглядом, погрозил пальцем — и исчез. Через мгновение в воздухе возникла кисть руки, пошарила, сгребла бутерброд, бутылку кефира и исчезла.
А Толик пошел за заранее приготовленной тряпкой и ведром воды — стереть с пола пентаграмму. Для бедного студента работа ночным сторожем в музее очень важна.
Первый раз черт появился через месяц. Анатолий стоял на балконе общежития и смотрел вниз, когда за левым, как положено, плечом послышалось деликатное покашливание.
— Чего тебе? — спросил Толик.
— Тебя гложут сомнения? Ты раскаиваешься в совершенном и хочешь покончить самоубийством? — с надеждой спросил черт.
Толик засмеялся.
— А, понимаю… — Черт по-свойски обнял Толика за плечи и посмотрел вниз. — Красивая девчонка, ты прав! Хочешь ее?
— Ты ведь не можешь влиять на души людей.
— Ну и что? Большой букет белых роз — она любит белые… тьфу, что за пошлость! Потом подкатываешь на новеньком «Бентли»…
— У меня и велосипеда-то нет.
— Будет! Ты чего, клиент?
— Будет, — согласился Толик, не отрывая взгляда от девушки. — Я не спешу.
— Ну? Давай формулируй. Обещаю, в этот раз не стану ловить тебя на деталях! Итак, тебе нужен букет из девяносто девяти белых неколючих роз, оформленный на тебя и не числящийся в розыске исправный автомобиль…
— Изыди, — приказал Толик, и черт, возмущенно крякнув, исчез.
В последующие годы черт появлялся регулярно.
Профессор, доктор исторических наук, автор многочисленных монографий по истории средних веков, сидел в своем кабинете перед зеркалом и гримировался. Для пятидесяти лет он выглядел неприлично молодо. Честно говоря, без грима он выглядел на тридцать с небольшим. А если
— Все равно твой вид внушает подозрения, — злобно сказал черт, материализовавшись в кожаном кресле.
— Здоровое питание, йога, хорошая наследственность, — отпарировал Толик. — К тому же всем известно, что я слежу за внешностью и не пренебрегаю косметикой.
— Что ты скажешь лет через пятьдесят?
— А я исчезну при загадочных обстоятельствах, — накладывая последний мазок, сказал Толик. — Зато появится новый молодой ученый.
— Тоже историк?
— Зачем? У меня явная склонность к юриспруденции…
Черт сгорбился. Пробормотал:
— Все выглядело таким банальным… А ты не хочешь стать владыкой Земли? Как это нынче называется… президентом Соединенных Штатов?
— Захочу — стану, — пообещал Толик. — Я, как тебе известно…
— …не спешу… — закончил черт. — Слушай, ну хоть одно желание! Самое маленькое! Обещаю, что выполню без подвохов!
— Э, нет, — пробормотал Толик, изучая свое отражение. — В это дело лучше не втягиваться… Ну что ж, меня ждут гости, пора прощаться.
— Ты меня обманул, — горько сказал черт. — Ты выглядел обыкновенным искателем легкой жизни!
— Я всего лишь не делал упор на слове «легкая», — ответил Толик. — Все, что мне требовалось, — это неограниченное время.
В дверях он обернулся, чтобы сказать «изыди». Но это было излишним — черт исчез сам.
МИХАИЛ БАБКИН
Удивить дракона
Дыра в низких осенних облаках еще не успела затянуться — полет на вертокрыле к месту происшествия занял не более минуты. Благо лететь от мэрии было недалеко, а само происшествие ожидалось.
Туша мертвого дракона напрочь перегораживала широкую улицу: обрубок шеи упирался в стену продуктового магазина, залитую черной вязкой кровью, а тяжелый хвост, неприлично задранный, лежал на промятой крыше сапожной будки, что располагалась напротив магазина. Вывернутое ударом крыло возвышалось яхтенным парусом и лениво покачивалось на сыром ветерке — казалось, что дракон делает всем ручкой, прощаясь с жестоким миром навсегда.
Пара дорожных полицейских, установив в нескольких шагах перед драконьей тушей предупреждающий знак, деловито растягивала желтую оградительную ленту; еще двое, громко свистя в уставные свистки и размахивая уставными дубинками, пытались справиться с транспортной пробкой. Получалось у них неважно: самоходные кареты стояли плотно, чуть ли не впритирку, и свисти — не свисти, а пока не уберутся задние, то и передним ходу не будет. Поняв это, полицейские трусцой направились в конец затора, грубо расталкивая зевак на тротуаре и зло стуча дубинками по кабинам ближних самоходок. Зеваки обиженно улюлюкали и свистели вослед полицейским; водители самоходок, запертые в кабинах, возмущенно надавили на клаксоны — от пронзительных сигналов у Ройда неприятно заныло в левом, когда-то покалеченном ухе. По другую сторону дракона, судя по крикам и гудкам, полицейские тоже решили проявить разумную инициативу.