Феникс
Шрифт:
— Имя? — спрашивает седовласый гвардеец.
— Грир, Адриан, — говорит мужчина. — Я сюда утром кровососа привел, это должны были отметить напротив моего имени.
Гвардеец просматривает список и качает головой.
— Да это хрень какая-та! Я доставил его сюда три часа назад. А ну выдайте мне мой Эвакуационный билет! — кричит мужчина, и его лицо краснее от злости.
— Если вы сейчас не успокоитесь, я сдам вас Люпинам, — говорит мужчине седовласый гвардеец.
Возмутителя спокойствия конвоируют два гвардейца,
— Следующий, — говорит скучающим голосом седовласый.
Мы делаем еще шаг вперед, и я вижу ЕГО.
Себастьян.
Я не заметила его раньше, потому что мешок полностью перекрывает мое периферическое зрение. Он держит в руках планшет и вносит в список заключенных, которых грузят на борт Транспортера, как будто мы товар.
— Гарольд... — заговариваю я.
— Я встречусь с ним, — бормочет он.
— А что, если он тебя узнает?
— Сомневаюсь, он видел меня без бороды, — говорит Гарольд.
Я стараюсь успокоить свои расшалившиеся нервы. Себастьяну ни за что не узнать Гарольда, в одежде Бутсов и с седой бородой. Очередь продолжает перемещаться в сторону самолета.
— Следующий, — говорит седовласый гвардеец.
— Удачи, — шепчет Гарольд, когда мы делаем шаг вперед.
Я больше не вижу Себастьяна, но точно знаю, что он слева от меня. От ощущения его близкого присутствия у меня волоски встают дыбом на руках. Я слышу даже пряный аромат его лосьона после бритья. Этот запах навивает мне воспоминания о времени, когда мы жили в Центруме и встречались, о часах, проведенных за поцелуями на моей кровати. Я отбрасываю эти воспоминания куда подальше.
— Имя, — говорит гвардеец.
— Г...Джеймс, — быстро поправляет он себя, пытаясь замаскировать свою ошибку кашлем. — Джеймс Мэдден.
Я не смею повернуть голову, чтобы посмотреть реакцию Себастьяна на обман Гарольда.
— Сколько человек перевозишь? — спрашивает гвардеец.
— Троих, — отвечает он, называя наши фальшивые имена.
Охранник проверяет список и одобрительно кивает. Он пропускает Гарольда, выдавая ему Эвакуационный билет.
— Приятной поездки.
Гарольд бормочет благодарности и разворачивается, собираясь уходить.
— Постой, — раздается голос Себастьяна слева от меня.
У меня ёкает сердце.
— Чем могу помочь, сэр? — спрашивает Гарольд.
— Мы раньше не встречались? — спрашивает Себастьян.
Во мне возрастает паника, каждый инстинкт вопит, чтобы я бежала. Если Себастьян узнает, кто мы такие, уверена, он нас переубивает.
— Нет... нет, мне кажется, нет, — говорит Гарольд. — Я работаю на рынке Шантильи Лейн. Может Вы посещали мой ларек?
Себастьян молчит, а потом говорит:
— Дай-ка я посмотрю на твоих заключенных. Сними с них капюшоны.
Нет, нет, нет, нет, нет!
— Для этого нет необходимости, — спешно говорит Гарольд.
Гвардеец срывает мешок
— Чуток побил их, да? — шутя, спрашивает у Гарольда седовласый охранник, думая, что в этом и кроется причина того, почему он не хотел, чтобы мешки были сняты.
— Ну, да, надо было же их как-то усмирять, — говорит он.
Седовласый гвардеец тянет руку и начинает стягивать мешок с моей головы. У меня в голове рождаются за эти мгновение миллион способов побега, когда материал дюйм за дюймом полезет вверх по моему лицу.
— Не надо! Она откусит вам руку, — спешно говорит Гарольд.
Мешок поднимается все выше и выше. Уже виден мой подбородок, губы, вот-вот Себастьян меня узнает...
— А ну, дайте мой хренов Эвакуационный пропуск! — вопит мужчина, который стоял перед нами, вбегая за нами, а два охранника бросаются за ним.
Мешок опускается обратно, скрывая моё лицо.
Пока седовласый с Себастьяном скручивают ретивого мужчину, другой охранник заводит нас троих на Транспортер, Гарольд же может только наблюдать за тем, как нас уводят. Мое сердце все еще колотится как бешеное. В переполненном самолете жарко, как в печке, и по моей спине мгновенно начинает течь пот, когда я усаживаюсь на металлическую лавочку. Наши лодыжки сковывают кандалами, чтобы мы не смогли сбежать. Затем гвардейцы уходят.
— Чуть не попались, — раздается рядом со мной приглушенный голос Элайджи.
— Совсем чуть-чуть, — бормочу я сквозь мой капюшон.
Маленькая девочка, которую я только что видела, сидит напротив меня, а та, что помладше снова плачет. Сестра пытается утешить её, а моё сердце сжимается от боли, когда я думаю о Полли и как она утешала меня, когда я была расстроена. Я клянусь, что сделаю все, что в моих силах, чтобы освободить этих девочек.
Спустя мгновение люк в самолет закрывается, и включаются двигатели. Люди начинают плакать и стенать; кто-то даже принимается молиться, когда Транспортер отрывается от земли. Это последний раз, когда они видят Блэк Сити. Следующий пункт назначения станет их могилой.
Через два места от меня, истерит на всю катушку, заполняя своим криком всю кабину, худощавая женщина с прямыми, как палка волосами и черными венами от дурмана.
— Меня не должно быть здесь! Вы совершили ошибку! — вопит она, хотя пилоту побоку её страдания.
Турбулентное путешествие к Эсминцу занимает всего несколько минут, но и их с лихвой довольно, чтобы большинство пассажиров стошнило. Вонь стоит просто нереальная, и едва удается сорвать свой мешок с головы, как меня тут же выворачивает на ноги Элайджи. Он стирает мою блевотину своим мешком.