Феникс

ПУРИАН РОУЗ ступил на балкон своей Золотой Цитадели, поправляя на правой руке перчатку из хлопка. Солнце только-только начало садиться над городом, заставляя позолоченные камни строений сиять. Он был встречен мелодией миллионов голосов, которые взывали к нему через весь мегаполис, объединяясь

в обычной вечерней молитве. Обычно это бы вызвало улыбку на его тонких губах. Центрум — его творением, его идеальная картина мира: комбинация чистоты, веры и власти.

Но только не сегодня.

Как он мог быть счастлив, если то, над чем он так усердно работал, находилось в опасности? Потребовалось пятнадцать лет кровопролития, взяточничества и решительности, чтобы построить свою утопию, но этот полукровка и его подружка, предательница расы, угрожали пустить прахом все его усилия. Роуз согнул правую руку, раздраженный тем, что перчатка была не по размеру. Все должно быть безупречно; слишком много было поставлено на карту, чтобы позволить даже малейшее несовершенство.

На площади под его балконом группа рабочих готовила сцену для телевизионного референдума, который пройдет через несколько дней, когда вся страна будет голосовать за его сегрегационные законы. Голосование должно было пройти еще два месяца назад, но из-за событий, произошедших в Блэк Сити: бесчинств между его гвардейцами Стражей и Дарклингами, в результате чего был убит подросток; Эмиссар Бьюкенан лишилась свободы за то, что отравляла граждан наркотиком, зная, что «Золотой Дурман» может привести к смерти; попытка проведения казни полукровки, которого теперь зовут Феникс, — оно казалось совсем не ко времени. Общественное мнение о его правительстве никогда не было столь низким.

Но это было несколько недель назад, а память у людей короткая. Он был терпелив, мог потянуть время, дождаться нужного момента, чтобы нанести удар, даже, несмотря на то, что у него так и чесались руки заставить горожан Блэк Сити понести наказание за то, что посмели бросить ему вызов. «Нет страха, нет власти!» — скандировали они. Поначалу это вызвало у него ярость, но он нашел способ повернуть ситуацию в свою пользу. Он был, если угодно, очень находчив.

Ему на глаза попались два черных муравья, ползущих по позолоте балюстрады, что огибала по краю балкон, при виде которых в его серых глазах тут же вспыхнуло раздражение. Несмотря на всю свою власть, он все еще не мог оградить Свое Всесилие от вторжения маленьких существ в свой мир, который так тщательно создавал. Прямо как повстанцы в Блэк Сити.

Его заставил обернуться звук шагов. В дверном проеме стоял его слуга — молодой человек по имени Форсайт, одетый в белые длинные одежды с эмблемой красной розы на груди. Это была униформа Паломников — преданных сторонников «Чистоты веры». Слуга поклонился.

— Ваш Транспортер готов, Ваше Превосходительство, — сообщил Форсайт.

Роуз просто кивнул, отпуская мужчину, потом опять обратил все свое внимание на муравьев. Он некоторое время смотрел на насекомых, прежде чем раздавить их рукой в белой перчатке.

Он и так ждал достаточно долго. Пришло время привести свой план в действие. Пришло время, когда нужно напомнить Эшу Фишеру и Натали Бьюкенан, почему им стоит его бояться. 

ВОЗЛЕ МЕНЯ по рельсам

гремит паровой трамвай, извергая в серые небеса Блэк Сити облака сажи. Я вынимаю сигарету из своей пачки, предписанной Стражами, и засовываю ее между губ, не потрудившись прикурить. Никотин не дает мне тех же ощущений как прежде; ничто не пьянит меня, как сердце, бьющееся в моей груди. Ритуал с сигаретой нужен мне для того, чтобы занять свои руки, когда я нервничаю. Пальцы находят маленькую коробочку в кармане куртки, и меня сводит желудок.

Я шагаю по Высотке, самому бедному району города, и сворачиваю на Шлаковую улицу — узкая дорожка, втиснутая между рядами плотно стоящих друг к другу зданий из шлакоблоков. Как раз на моем пути, на улице играют трое мальчишек. Двое размахивают игрушечными деревянными мечами, изображая из себя гвардейцев Стражей. Они гоняются за третьим, который одет в черное, а на рукавах оранжевые ленточки, которые кажутся языками пламени, когда он бегает. Мне требуется кое-какое время, чтобы сообразить, что мальчишка притворяется мной. У меня сжимается грудь, когда я наблюдаю за ним, вспоминая настоящий огонь, который полыхал на моих руках, сжигал плоть с костей...

Мальчишка смотрит на меня большими карими глазами.

— Феникс! — выкрикивает он.

Ребенок подбегает ко мне.

— Я видел тебя в новостях на днях, — говорит Малыш Феникс. — А ты, правда, угнал тот грузовик Стражей?

— Угу, — говорю я, убирая свою незажженную сигарету в карман.

— И вместе с машиной и все те медикаменты из штаб-квартиры Стражей? — спрашивает он.

— Ага, — говорю я.

— Ух, ты, — все мальчишки говорят в унисон.

С момента восстания, которое произошло два месяца назад, правительство Стражей нашло способы, чтобы ударить по нам как можно сильнее, например, задерживать поставку медикаментов из наших больниц или прекратив поставки синтетической крови «Синт-О» в гетто Дарклингов, известное, как «Легион». Я работаю с «Людьми за Единство» (повстанческая организация, проводящая кампанию по объединению наших рас), чтобы защитить народ города. Позади них открывается парадная дверь и на пороге появляется миловидная женщина средних лет с волосами песчаного цвета, вытирающая руки о полотенце. Я видел её несколько раз на повстанческих митингах, однако, мы ни разу не перекинулись, ни единым словом. Кажется, её зовут Салли.

— Мальчики, а ну живо внутрь и оставьте юношу в покое, — говорит она.

— Нуу, мама, — канючит Маленький Феникс.

— Никаких «нуу мама», — говорит она, приглашая их войти.

Она одаривает меня застенчивой улыбкой, когда они входят в дом.

— Я, правда, восхищаюсь тем, что ты делаешь, — тихим голосом говорит она. — Я думаю, ты очень храбрый, раз решился противостоять Пуриану Роузу. Это придало мужество многим в этой стране, чтобы решиться поступить так же.

— Спасибо, — говорю, потирая затылок.

Она слегка краснеет.

— Ну что ж, удачи завтра на выборах. Я буду голосовать против «Закона Роуза», — говорит она. — Война закончена, пришло время простить друг друга и двигаться дальше.

— Я ценю Вашу поддержку, — отвечаю я. — Увидимся завтра.

Я иду в сторону маленького домика в конце переулка и стремительно обхожу одноэтажное здание. Как я и надеялся, окно в спальню открыто. Я забираюсь внутрь, очень осторожно, стараясь не шуметь, и приземляюсь уже по другую сторону.