ФЭНДОМ
Шрифт:
– Черт, брат. Это тяжело, - сказал я.
Он направился в ванную.
– Я сейчас вышвырну Харли оттуда. Мне нужно… Меня здесь быть не должно.
Я повернулся к Денверу.
– Тогда мы с тобой. Что скажешь о бутылочке в... подожди, в каком мы городе?
– Если тебе все равно, я бы предпочел вернуться в отель и отдохнуть.
Я поежился.
–
Денвер ухмыльнулся.
– Мне всего двадцать два.
– И ты в индустрии уже семь лет. По голливудским меркам тебе, по меньшей мере, сорок.
– О, так тебе?
– съязвил он.
Я ткнул его в бок.
– Ты смешной ублюдок, да?
– Приглашаю тебя присоединиться ко мне, - сказал Денвер.
– Но я выхожу из игры. Мне не хочется тусоваться. Разве ты не хочешь стать настоящим Мейсоном?
– В этом весь смысл нашего распада, помнишь? Но это наш последний вечер.
Денвер потянулся за бутылкой виски.
– Думаю, мы уже давно перестали вместе собираться.
– Отлично. Мы отдохнем в твоем гостиничном номере.
В любом случае, всегда было лучше, когда были только я и Денвер. Я любил других парней, но у нас с Денвером было что-то настоящее. Это не была дружба, созданная постоянным присутствием.
Я думал, что мы все будем вместе, когда выйдет объявление о нашем расставании, но после того, как я улыбнулся фанатам и уклончиво ответил на вопрос о следующем несуществующем альбоме, остались только я и Денвер, еще виски и «Netflix» на диване в его гостиничном номере.
Вскоре начали поступать уведомления.
– Вот и все.
– Я посмотрел на свой телефон.
– Я выключил свой.
– Денвер сидел на диване рядом со мной, с бокалом в руке, рубашка расстегнута, а растрепанные локоны падают на глаза.
И тут я заметил, каким совершенно измученным он выглядит.
У Денвера было детское личико, казалось, он никогда не постареет, но в тот момент он выглядел почти на тридцать. Это первый раз, когда я увидел его изможденным, а после бесчисленных девятимесячных аншлаговых туров я видел его в худшем состоянии.
– Эй, ты в порядке?
Он отпил глоток и задумчиво посмотрел на меня. За эти годы я видел Денвера в разных состояниях опьянения. От радости до полного беспредела, и всего, что между ними. Все это видел.
Этот была его философская что такое жизнь? фаза.
– Со мной все будет в порядке, - сказал
– Сейчас это кажется нереальным.
– Но волнующе. Мы можем заниматься своими делами. Разве ты не готов к этому?
– Готов, но...
– Он прикусил губу.
– Мне... страшно.
Мне нравилось, что он не боялся признаться мне в своих чувствах. Если мог помочь ему, я помогал, а когда он часто доверялся мне, я чувствовал себя нужным.
– Чего ты боишься?
Он покачал головой.
– Неважно. Я туплю.
– Скажи мне. Это же я.
– Что, если никто из нас не продастся? Что, если это не только конец «Одиннадцать», но и конец нашей карьеры?
– Денни...
– Я назвал его настоящим именем, чтобы он понял, насколько я серьезен.
– У тебя огромный талант. Не позволяй никаким лейблам или придуркам из индустрии говорить обратное. Мы все добьемся успеха. Я верю в это.
– Что, если мы с тобой будем слишком заняты друг для друга?
– Этого никогда не случится.
– Я привык видеть тебя каждый день. Ты моя опора. Ты... все для меня. Что, если...
Я схватил его за руку.
– Прекрати эти «что, если» и посмотри на факты. У нас миллионы поклонников. Даже если мы не продадим и половины того, что продаём сейчас, мы всё равно будем попадать в чарты и делать себе имя. И ты будешь блистать. Обещаю. И обещаю, что буду болеть за тебя на каждом шагу.
– Как ты можешь быть таким позитивным?
– Ничего не могу с собой поделать. Я по натуре дзен.
– Я ухмыльнулся.
– А ты - нет. Намасте и прочая чушь.
– Я обнял его и притянул ближе.
– Мы с тобой одно целое. И так будет всегда.
Он повернул голову и посмотрел на меня.
– Обещаешь?
– Только если ты пообещаешь в ответ.
– Что бы ни случилось?
– Ты можешь убить человека, а я все равно буду любить тебя. Ты мне как мл...
Прежде чем я успел произнести младший брат, Денвер прижался губами к моим губам.
Слово «шок» даже близко не описывает то, что я пережил. Мне потребовалось больше секунды, чтобы прийти в себя, и ещё полсекунды, чтобы оттолкнуть его.
– Подожди, подожди, подожди, что, блядь, происходит?
Денвер высвободился из моих объятий и встал.
– Ты сказал, что любишь меня.
– Как брата.