ФЭНДОМ
Шрифт:
После бессонной ночи и нескольких часов, проведенных под пристальным взглядом Мейсона, я вымотан, возбужден и не могу решить, что мне нужно больше: выпить, потрахаться или три дня поспать.
О трахе не может быть и речи. Знаю, что мне не следует пить, потому после Вегаса и неожиданной поездки в Монтану я не выпил ни капли. Я держался, хотя мне отчаянно хотелось выпить, просто чтобы заглушить все эмоции, вызванные присутствием Мейсона. Так что, похоже, мне придется отказаться от этого варианта.
Бысссстро
Я даже начинаю мыть посуду, чтобы подчеркнуть это, хотя никогда ее мою - для этого есть клининг, - но, по крайней мере, на кухне тихо.
Оказывается, вечеринки, полные малознакомых людей, скучны, когда ты трезв. Кто бы мог подумать?
Я почти закончил с посудой, чтобы отправить ее в посудомоечную машину, когда чье-то присутствие за спиной заставило меня вздрогнуть. Я так устал, что не слышал, как вошел Мейсон, но теперь, когда он практически прижался ко мне, понадобятся все силы, чтобы не прислониться к его большому телу.
– Знаешь, я слышал, что моющие средства очищают посуду лучше, чем просто вода.
– Ха-ха, умник. Я всего лишь ополаскиваю ее перед тем, как положить в посудомоечную машину.
– Для этого есть ассистенты.
Я поворачиваюсь, и Мейсон делает шаг вперед, загоняя меня в угол. Смелый шаг, учитывая, что я все еще слышу всех, кто находится в главной части дома.
– Ты прячешься от меня или ото всех?
– Его низкий голос устремляется прямо мне в член.
Я прочищаю горло и смотрю Мейсону в глаза.
– Разве я недостаточно насмотрелся на людей за четыре дня?
Он приковал меня к месту, и я борюсь с желанием наклониться и поцеловать его снова. Это должно исходить от него.
– Я думал, сегодня был хороший день, - бормочет он.
Я провел это время рядом с ним, так что да, думаю, хороший.
Утомительный и долгий, но он - все, что имеет значение.
Мейсон облизывает губы, его взгляд скользит вниз, по мне. Я повторяю его движения.
На мгновенье кажется, что он собирается поцеловать меня.
Поцелуй меня, поцелуй меня, поцелуй меня, молча умоляю я.
Но нет. Мейсон отходит.
– Ты всегда был немного одиночкой.
Нет, вернись. Я не одиночка. Я просто хочу побыть с тобой наедине.
– Думаю, у нас есть что-то общее, - замечаю я.
– Ты сбежал в Монтану...
–
– Он подходит к посудомоечной машине и начинает складывать тарелки.
Он, конечно, прав, но я не хочу об этом говорить.
– По твоим словам, для этого есть ассистенты.
– Я киваю в сторону посудомоечной машины.
– Я помогаю.
– Ммм. Помогаешь или мучаешься?
В уголках темно-карих глаз Мейсона появляются морщинки, словно он пытается сдержать улыбку.
– То, что я помогаю тебе с посудой – это мучение?
Это сексуально, вот что это.
У меня не хватает смелости произнести это.
– Это пугает. Ты... занимаешься чем-то настолько домашним? Раньше бы такого никогда не случилось.
– Ты ведь знаешь, что я живу один уже больше года, верно? Как думаешь, кто мыл посуду?
Я прищуриваюсь.
– Твоя мама?
– Я в состоянии о себе позаботиться, большое тебе спасибо.
– Но ты все равно не умеешь готовить.
– Ты тоже!
– Я могу приготовить больше, чем ты.
– Черепаха может приготовить больше, чем я. Это не достижение.
Я хватаю ближайшее кухонное полотенце и бью его им, смеясь, когда все его тело напрягается.
– Я знаю, что ты не просто так это сделал. Денвер Смит никак не мог бросить вызов.
– А почему бы и нет?
– Потому что он знает, что проиграет.
– Проиграю? В смысле... серьезно?
– О, началось.
– Мейсон подходит ближе к столу, где лежит еще одно кухонное полотенце, но я встаю перед ним и снова бью его.
Оно приятно ударяет его по руке.
– Сукин сын...
– Он обхватывает меня руками, снова прижимая к стойке.
– Я тебя вздую, Денни.
– Я бы хотел.
– Я, правда, хочу.
Мейсон замолкает, и я поднимаю брови, глядя на него. У него отвисает челюсть, и я пользуюсь случаем, чтобы использовать его растерянность в своих интересах. Я беру второе кухонное полотенце, так что теперь оба у меня.