Фавориты удачи

Рябинин Борис Борисович

– Дело в том, – невозмутимо продолжал Хохлов, – что, когда человек спит, основная часть его мозга как бы отключается. Работают только некоторые участки, обеспечивающие процессы жизнедеятельности и сторожевые функции. Их задача, в частности, состоит в том, чтобы включить в работу весь мозг, то есть разбудить человека в случае появления некоторых признаков опасности. Одним из таких признаков и является громкий звук. Распознать звук, то есть определить его источник, мозг спящего человека не в состоянии. Это сложный, до конца

еще не изученный физиологический процесс, для реализации которого требуется участие обширных участков мозга, поскольку услышанный человеком звук сравнивается с теми звуками, которые человек слышал и запомнил до этого. С этой задачей способен справиться только мозг бодрствующего человека.

– Очень интересно и поучительно, но к чему вы, собственно, клоните?

– Сейчас поймете. Еще минуту терпения.., я подвожу итоги… Итак, если вас разбудил какой-то кратковременный звук, то, проснувшись, вы скорее всего даже не поймете, что вас разбудило.

В лучшем случае, если звук был достаточно сильный, вы проснетесь в состоянии тревоги и догадаетесь, что проснулись от шума…

– Вы хотите сказать, что первый никем не опознанный крик Гершковича просто всех разбудил и заставил выскочить в коридор?

– Именно так и могло быть.

– Но почему же он замолчал? Почему не продолжал кричать?

– А зачем? Вы поставьте себя на его место.

Он идет к вам, предполагая, что справедливость восторжествовала и все обвинения с него сняты.

Увидев агонизирующую Полину, он, что вполне естественно, зовет на помощь и, справедливо считая, что разбудил своим криком весь теплоход, молча кидается оказывать посильную в данных обстоятельствах помощь. Зачем еще кричать? Это не мужской тип поведения.

– А чьи крики слышали все остальные?

– Друг друга. Первые из выглянувших в коридор, особенно женщины, увидев эту ужасную картину, завопили что есть мочи. К ним постепенно присоединялись другие и так далее.

– Вроде все у тебя логично получается, – вынужден был признать капитан. – И что из всего этого следует?

– А следует из этого одно чрезвычайно важное обстоятельство.

– Какое?.

– Крик Гершковича мог слышать и опознать только один человек на судне, ибо только он один не спал в этот момент…

– Истинный убийца! – догадался капитан.

– Абсолютно верно. Но, как вы сами понимаете, сообщить нам об этом не в его интересах…

– Значит, для установления настоящего преступника это нам, увы, ничего не дает? – разочарованно констатировал капитан.

– Не совсем верно, – возразил Хохлов, – если учесть его желание создать впечатление того, что первый крик о помощи издала именно Полина…

– Понятно.., если из них двоих, я имею в виду Полину и Гершковича, первой кричала Полина, то убийца, несомненно, Гершкович. Если наоборот, то Гершкович ни в чем не виноват, потому что убийца кричать не станет.

– Абсолютно

верно. Учитывая то обстоятельство, что все, кого я опрашивал, заявили, что спали в момент убийства, я очень осторожно пытался уточнить у всех потенциальных кандидатов в убийцы, а это практически все пассажиры, кто, по их мнению, все-таки закричал первым. Рассчитывая, что убийца как раз и назовет Полину.

– И кто ее назвал? – грозно спросил капитан, уперев кулаки в столешницу.

Все остальные, затаив дыхание, тоже ждали, что скажет Хохлов.

Хохлов, выждав эффектную паузу, коротко ответил:

– Никто.

Вздох разочарования пронесся над столом.

* * *

– Перед тем как продолжить свой рассказ, – сказал Хохлов, – я хочу внести одно предложение. Вы позволите, Владимир Аркадьевич? – обратился он к капитану.

– Давай, – согласился тот.

– Поскольку невиновность Гершковича практически установлена, может быть, имеет смысл извлечь его из канатного ящика? Тем более что, насколько мне известно, ужин в его отдельный, так сказать, кабинет никто не подавал.

– Пожалуй, – поколебавшись, неохотно согласился капитан.

Машины правосудия всех времен и народов, даже временные и импровизированные, с большим трудом и скрипом переключаются на обратный ход.

Хохлов повернулся к стоявшей в сторонке Татьяне:

– Танечка, у нас есть чем накормить и напоить блудного сына?

– Конечно. Я сейчас схожу на камбуз.

– Заодно отопри, пожалуйста, канатный ящик, – попросил Солодовников, протягивая ей ключ.

– С удовольствием, – согласилась она.

– Продолжай, Игорь Сергеевич, – попросил Хохлова капитан, когда Татьяна покинула кают-компанию.

– Итак, убийца оказался человеком очень хитроумным и осторожным. Он не стал называть Полину, как первоисточник устроенной поутру шумихи. Короче говоря, один из опрошенных мной ответил, что, по его мнению, первой кричала женщина… Скорее всего именно Полина, хотя в этом он и не уверен.

– Кто это был? – подозрительно спросил капитан.

– Я не стану сейчас называть его имя, но, естественно, взял его на заметку.

– Логично, – кивнул головой капитан.

– Таким образом, единственное, что нам пока удалось установить, так это то, что убийца не Гершкович.

– Это не так уж мало, – вставил капитан.

– Согласен, но о личности преступника это достижение ничего нам не говорит. Неизвестно даже, мужчина он или женщина…

– Ну, – засомневался капитан, – все-таки способ второго убийства говорит о том, что скорее всего – это мужчина.

– Не могу с вами согласиться, – возразил Хохлов, – для того чтобы воспользоваться для убийства ножом, сила не нужна. Необходимы только решительность и хладнокровие. А эти качества вполне могут скрываться в хрупком женском теле. Таких примеров – несть числа…