Фаворит
Шрифт:
– Разве есть выход? Мы выбираем лучшие команды и только-то.
– А что-то поменять?
– Невилл, наверное, ты позабыл, время летит, а событий много, – с явным раздражением проговорил Рональд. – Когда мы начинали, то патриотично выступали именно за команды соотечественников, лидеры обходились без нас. И куда делись эти конюшни?! А я напомню – они сгинули. Замечательно, что мы вовремя сумели выдать хоть какие-то результаты, показали себя и перебрались на ступеньку повыше. Ты в Рамберт, а я в Монетти. Нынешние немногочисленные британские команды в хвосте.
– А то что мы – одни из победителей во Второй мировой вынуждены представлять иностранцев тебя никак не трогает? – выпалил наболевшее Невилл.
– Во-первых, я выше предрассудков, а во-вторых, – голос Рональда стал злым. – Где ты был со своей гордостью последние пару лет? Ты б и дальше гонялся себе за немцев и побеждал, не выстави они тебя за дверь. Очнулся. А я бы не пошел к ним.
– Прости, но тебя и не звали.
– Плевать! Из принципа. Ты был помладше – и Вас эвакуировали в деревню. А я до сих пор помню – сначала звук сирен, а потом вой бомбардировщиков. Как мы неслись в убежище. И как дрожали в полумраке и боялись до жути. Мне этот свистящий звук ночами порой снится. Ты вот знаешь, что делали в Войну члены твоей уже бывшей команды?!
– Не кипятись только, – мягко попросил Невилл.
– Не люблю ханжей, – бросил Рональд. – Или доводи принципы до конца, или гоняйся за победителей и занимайся только гонками.
– Считай, я вовремя одумался, – усмехнулся Невилл. – Я многому научился, нечего нам рассчитывать на милость фирмачей с фунтами вместо зрачков. Иначе так и будем из сезона в сезон вымаливать себе место. Вдумайся, еще ни разу английская машина не одерживала побед на этапах мирового первенства. Не пора ли что-то изменить?
– Что предлагаешь? – с прищуром спросил Рональд.
– Помочь нашим. Справедливости ради гонщики у них слабоваты. Выберу британскую команду и попрошусь к ним.
– Ясное дело, тебя примут с распростертыми объятиями, но ты будешь обречен плестись в задних рядах, и набирать мелкие очки. Одного таланта не хватит, хоть ты тресни, мы зависим от автомобиля.
– Но в наших силах подсказать, как надо побеждать. У нас есть опыт побед в сильных командах, эти знания помогут нашим стать быстрее. Пошли со мной?
– На кой мне неподъемная задача?! Мой красный автомобиль способен выигрывать уже сейчас. А зеленые машины проигрывают мне минимум круг.
– Да, потребуется время, но разве оно того не стоит?
– А есть ли у нас время, Невилл? Это был хороший год – никто не погиб. А дальше? Век гонщика короток. Успевай насладиться победами. Что будет завтра – никто не знает. Война закончилась, но на трассе она продолжается: солдаты мрут, а генералы ведут в бой, и чихали они на потери. И если мне суждено сдохнуть за рулем – я сделаю это на пути к лавровому венку, а не к десятому месту.
– И все-таки я бы попробовал, – твердо сказал Невилл. – А то это напоминает бег в колесе, нужно сделать усилие и выскочить из клятого круга.
– Наутро не забудь свои слова, – хлопнул его по плечу Рональд. – Считай,
– А как девушек-то зовут?
– А я помню? Сейчас и познакомишься.
Глава 2. В творческом поиске.
– И, наконец, последнее, но самое важное по значимости. Представляете, что будет твориться в стране, если зеленая гоночная машина первой ворвется в финишный створ? Мы с Вами проснемся героями.
Британский промышленник, директор завода по производству автомобильных запчастей и по совместительству глава автогоночной команды Мартин Каррагер пристально рассматривал сидящего перед ним собеседника. Невилл Рид не отличался богатырским телосложением, был не высок и худощав. Отнюдь не плакатный красавец. Но глубокий взгляд, проницательные глаза, четко очерченные скулы и крепко сжатые губы свидетельствовали о нешуточной силе воли и упрямстве.
– Почему ты пришел именно ко мне? – усмехнулся Каррагер. – В пелотоне еще как минимум две английских конюшни.
– Ваша команда единственная не пропустила ни одного состязания в минувшем сезоне, – коротко ответил Невилл.
– Если ты внимательно изучил результаты, должен знать – мои ребята лишь однажды финишировали в очках.
– Вы отговариваете? – в глазах Невилла мелькнули шутливые огоньки.
– Хочу понять тебя, – бросил Каррагер.
– В Вашем Карнолл исповедуют серьезный подход к гонкам, я чувствую потенциал, а результаты придут, – отчеканил Невилл.
Потенциал смотри-ка. Каррагер покачал головой. Этот парень становился ему симпатичен. Гонщикам, ясное дело, не откажешь в отваге, но вот зрелость в рассуждениях за ними обычно не водится.
– Лестно, что такой сильный пилот как ты обратил взор на мою скромную команду, – произнес Каррагер.
Невилл небрежно дернул плечом, кажется, предлагая перейти к сути вопроса, отставив в стороне любезности.
– Ясно дело, глупо с моей стороны разбрасываться таким предложением, чем бы ты ни руководствовался, – продолжил Каррагер. – Но смотри трезво: о победах тебе придется забыть, пока наш максимум – финиш в пятерке. Спорить с итальянцами – нечего и мечтать.
– Лично я на каждом этапе буду стремиться выиграть.
– Глупость! Даже опередить самую медленную итальянскую машину с никудышным пилотом будет удача.
– Начнем с философии команды – поменяем подход. А там поглядим.
Ох, уж эта молодость – поморщился про себя Каррагер. Некстати стрельнувшая боль в боку дала знать, что он уже далеко не юнец, поджелудочная опять шалит. Хорошо, сердце вновь не беспокоит, таблетки все-таки помогают. Невилл, не подозревая о страданиях будущего шефа, по-прежнему устремил на него ясный, не мигающий взор. Руки он сцепил в замок перед собой. Каррагер знал: при нужде эти тонкие пальцы способны ловко справляться с тяжелым рулем, управляя непокорным железным чудовищем весом почти в целую тонну.