Фаворит короля
Шрифт:
Он стоял в ногах постели, и спинка кровати и столбы, подпиравшие полог, служили ему словно рамой.
– Я пришел к вам, мадам, – так начал он свою тщательно отрепетированную речь, – чтобы в последний раз просить покориться обстоятельствам, в которых мы оба оказались.
Она испугалась, но постаралась скрыть панику и отвечала таким же ровным голосом:
– Мой ответ, сэр, остается неизменным.
– Вы упорно отказываетесь выполнять свои супружеские обязанности?
– Я отказываюсь не от выполнения супружеских обязанностей, я отказываюсь признавать наш брак.
– Но
– Неужели мы снова должны все это обсуждать? – Голос у нее был усталый, и, подняв исхудавшую руку, она откинула со лба прядь золотых волос. – Мы с вами все время движемся по кругу, милорд, и у меня уже начинает кружиться голова. А когда кружится голова, трудно различать действительность.
Как обычно, находчивость ее ответа обескуражила его, и, как обычно, он почувствовал прилив злобы. Но, помня о своей задаче, решил стерпеть.
– Если вы поняли, что вам необходимо трезво взглянуть на действительность, тогда нам больше не о чем спорить.
– А если не поняла? Что тогда?
– Значит, вы признаете, что чертовски упрямы?
– О, я готова признать что угодно. Давайте перейдем к существу вопроса.
– Прекрасно, мадам, – чтобы успокоиться, он глубоко вздохнул. – Я устал от вас, мне надоело ваше сопротивление, мне надоело ваше пребывание в этом доме. Вы вольны покинуть его, когда угодно. Можете отправляться к отцу, да хоть к самому дьяволу, не бойтесь, я не стану вас возвращать. Я проклинаю тот день, когда впервые увидел вас, и молю Бога, чтобы мне больше никогда не пришлось вас видеть, – эти последние слова он уже почти что кричал, но затем, обуздав себя, снова заговорил ровным голосом: – Вот и все, мадам.
Он торжественно поклонился и добавил:
– Имею честь откланяться, – и вышел вон.
Она в молчании выслушала эту последнюю тираду и даже не попрощалась. Она боялась, что это лишь какая-то очередная уловка. И тут же вспомнила о докторе Формене – хотя тот и не отвечал на ее письма, разве можно было усомниться, что переход к ненависти произошел не в результате действия магического порошка и магических заклинаний?
Она вскочила с постели, созвала служанок, раздала приказы и сразу же начала собираться.
И в субботу, когда граф Нортгемптон только приступил к обеду в скромной компании сэра Дэвида Вуда, слуга прервал их трапезу объявлением, что прибыла леди Эссекс.
Глава XIX
КАПИТУЛЯЦИЯ
Это время было трудным не только для леди Эссекс.
Умер Роберт Сесил. Он испустил последний вздох в Мальборо – незадолго перед этим он ездил на воды в Бат, куда в последней отчаянной попытке продлить дни выдающегося государственного мужа отправил его доктор Майерн.
У одних его кончина вызвала тревогу и беспокойство, у иных – породила кое-какие надежды, но двое наблюдали за агонией Сесила с особым вниманием. То были граф Нортгемптон и сэр Томас Овербери. Они оба были готовы подхватить дела, выпавшие из его охладелых рук.
И оба ждали благоприятного момента.
Но король молчал. На время хранителем государственных печатей стал Рочестер – теперь король считал
Старый граф выжидал, но видел, что надежды, которые он лелеял всю жизнь, тают, и проклинал виновников их крушения – презренного выскочку Рочестера и его друга Овербери, последнего старый граф с полным основанием побаивался, ибо уже успел оценить его способности и хватку
В таком настроении и застала его племянница. Ее появление и новость, которую она выложила дядюшке, подбросило дровишек в уже угасавший костер его честолюбия: если Эссекс на самом деле хочет аннулировать брак, племянница станет свободной, может даже выйти замуж за Рочестера, и тогда появится шанс перетянуть всесильного фаворита на сторону Говардов. А если старый граф поведет себя как добрый гений влюбленных, то Рочестер в благодарность замолвит за него словечко перед королем…
Старик, нахмурившись, теребил седую бородку. Он всегда выделял племянницу среди всех своих родичей, а сейчас вообще разыграл любящего дядю: он трепал ее за щечку, гладил по голове, бормотал успокаивающие слова – и все же не преминул высказаться по поводу тех трудностей, которые встретятся на ее пути.
– Когда бы этот болван Эссекс пришел к такому решению до того, как утащить тебя в Чартли, все было бы просто. Но он несколько месяцев продержал тебя под своей крышей, и теперь трудно будет доказать, что вы оба не собирались исполнить брачный договор.
– Да ведь я и сейчас не жена ему!
– Может быть, может быть… Но то, что раньше было очевидно, основывается теперь только на вашем утверждении…
– Слуги из Чартли могут быть свидетелями…
– Да, да, но только до определенной степени. Слуги видят далеко не все. Например, они спят, как и все другие люди. Не пугайся, моя дорогая. Я что-нибудь придумаю. Я напишу Эссексу.
Он всячески демонстрировал свое искреннее желание помочь. Но когда она заявила, что хотела бы повидать лорда Рочестера, старый граф, который и сам теперь жаждал их встречи, начал возражать. Он даже как бы потемнел лицом от огорчения.
– Не вижу смысла возвращаться к прошедшей любви, – объявил он. Она воскликнула:
– Это не прошлая любовь! Я никогда никого не любила и не полюблю, кроме Робина. Я принадлежу ему. И принадлежала задолго до того, как мой супруг вернулся из странствий.
Дядюшка погрозил ей пальцем:
– Дорогая моя девочка, с твоей стороны было бы гораздо разумнее не говорить об этом слишком громко, лучше вообще помалкивать. Сплетни, которые уже ходили о ваших отношениях с Робином, могут стать препятствием к твоей свободе. Так что не стоит напоминать о том, о чем всем следовало бы забыть. Гораздо мудрее сейчас не встречаться и никоим образом не общаться с лордом Рочестером, пока вы с Эссексом не получите официального уведомления об аннулировании брака.