Фау-2
Шрифт:
Кэй посмотрела в окно. Мимо прошёл трамвай. Через улицу у банка часовой разговаривал с двумя бельгийцами, облокотившимися на велосипеды. Баланс между сдержанностью и откровенностью в её голове внезапно качнулся — и она выпалила:
— Боюсь, что это правда. Или... было правдой.
— Было? То есть всё кончено?
— Да. Совсем кончено.
— Ну тогда уж рассказывай до конца.
Она колебалась, а потом, к своему удивлению, впервые поведала всю историю — женщине, которую едва знала. О первом визите Майка в Мэдменхем (хотя имени она не назвала), о втором — вместе с Черчиллями, о том, как они выпили
— Не может быть! — перебила Барбара, глаза её широко раскрылись. — Ты хочешь сказать, в вас действительно попала одна из этих мерзких штук?
… и как он не позволил ей поехать с ним в больницу, и о кошмарной встрече с его женой в приёмной Минобороны…
— И тогда я решила, что лучше всего — просто уехать из страны и заняться делом. А тут подвернулась такая возможность, и я воспользовалась связями.
— А он, держу пари, был не прочь, чтобы ты уехала подальше.
— Он говорил, что это не так, но я видела — это так.
— Ну, если позволишь, дорогая, скажу прямо — он полнейшая скотина.
Кэй рассмеялась — от того, с какой яростью Барбара произнесла последнее слово.
Барбара взглянула на неё:
— Знаешь что? А давай выберемся из этой дыры и попробуем найти нормальную выпивку?
Было всего чуть больше трёх, но день уже клонился к вечеру, температура падала, а огни в домах напротив ярко выделялись на фоне серого зимнего полумрака. Кэй стояла на ступеньке у штаба, плотнее закутавшись в шинель. Идти куда-то пить ей не особенно хотелось. Она бы скорее пошла к банку — проверить, не было ли новых запусков.
Но Барбара уже зашагала вверх по улице. Она обернулась, пошла спиной вперёд и поманила её:
— Ну что, идёшь?
— А если что-нибудь случится? Если мы понадобимся?
— Не будь занудой, Кэй. Ничего не случится. Пошли.
Кэй поспешила за ней. Барбара взяла её под руку, и они пошли вместе в сторону Брюссельских ворот, а затем свернули к реке. Широкая булыжная улица была усеяна магазинами, половина которых была закрыта, а в остальных — почти пустые витрины. У мясной лавки группа довольно прилично одетых людей — даже пожилая дама в мехах — рылась в мусорных баках.
Чуть дальше они увидели кафе — столики на тротуаре, стулья сложены, зонтики закрыты — явно не работает зимой. Тем не менее Барбара постучала в дверь и заглянула внутрь сквозь стекло, будто надеялась, что им откроют специально.
— Проклятье, — пробормотала она. — Всё здесь закрыто.
— Может, вернёмся в офицерскую и закончим день?
— Дай ещё десять минут.
Они пошли по мосту в старый город. Под ними проплыла ржавая пустая баржа. Большая рыночная площадь была окружена старыми высокими, кривыми домами, прижавшимися друг к другу, как в сказке братьев Гримм, увенчанными башенками, каменными вазами, флюгерами и золотыми шарами. За ними возвышалась башня собора. В центре площади стояли армейские грузовики, вокруг курили солдаты, а неподалёку стояла кучка детей. Один из солдат засвистел, когда мимо прошли женщины, и Барбара, повернувшись, послала ему воздушный поцелуй. Они свернули в переулок. Кэй оглянулась на площадь — ей казалось, что именно там и стоило искать бар, а не идти туда, куда вела Барбара.
Она остановилась.
— Что-то
— Просто мне кажется, что мы зря теряем время.
Справа от них высились массивные деревянные двери с надписью Seminarium Archiepiscopale — «Архиепископская семинария», выцветшей золотой краской над притолокой. Слева — узкий переулок.
— Давай попробуем туда — сказала Барбара — у меня хорошее предчувствие.
Кэй с сомнением всмотрелась в темноту переулка:
— Правда? Не думаю, что там что-то есть.
— Дай ещё один шанс, ладно?
Улица была узкая, извилистая, средневековая, словно туннель, зажатая между ветхими зданиями из красного кирпича и обвалившегося камня. В конце — совершенно неожиданно — оказался собор. Кэй показалось, что она слышит шаги за спиной. Она оглянулась. Барбара собиралась что-то сказать, но Кэй подняла руку, призывая к тишине. Она остановилась и прислушалась. Однако тишина только тянулась, и Кэй решила, что ей, вероятно, показалось.
Барбара усмехнулась:
— Неужели ты думаешь, что за нами следят, дорогая? Как захватывающе!
— Я не уверена, — призналась Кэй, чувствуя себя немного глупо. — Нас ведь предупреждали быть осторожными. Немцы ушли совсем недавно, а мы бросаемся в глаза.
Барбара ещё несколько секунд с интересом разглядывала её, затем покачала головой и пошла дальше.
— Куда ты идёшь? — спросила Кэй, догоняя её.
— Раз уж мы здесь, можем и заглянуть внутрь.
Первая дверь была заперта, но чуть дальше ручка второй поддалась, и дверь открылась с лязгом, который эхом отозвался в пустом помещении. Они оказались на пороге огромного нефа — с колоннами, сводами, тихого, прохладного, пропахшего ладаном — словно в ином мире. Даже Барбара, казалось, была на мгновение впечатлена.
— Ну, выпивки здесь точно не найти, — сказала она.
Кэй рассмеялась и сделала несколько шагов по проходу в сторону алтаря. Её шаги отдавались эхом по отполированному каменному полу. По привычке она опустилась на одно колено и перекрестилась. Окинув взглядом статуи святых, она вдруг вспомнила: был ведь такой — святой Румбольд из Мехелена. Ирландец, кажется... наверное, поэтому сёстры так его почитали. Как странно — встретить его здесь!
Возле двери, на столике под иконой, мерцали огарки свечей. Поддавшись внезапному порыву, она подошла и зажгла одну. Возможно, она бы даже встала на колени и помолилась, если бы не чувствовала на себе скептический взгляд Барбары, стоявшей со скрещёнными на груди руками.
— Ты молишься за него, да?
— Нет, конечно! — Но тут же с досадой поняла, что именно это и собиралась сделать. — Хотя ты права, хватит благочестия.
Они вышли обратно в сгущающиеся сумерки. На углу переулка загорелся старинный фонарь. И вдруг — нечто странное.
Когда они повернули обратно, послышался топот бегущих ног, и из-за угла выскочила женщина с батоном хлеба в руках. Она пронеслась мимо них, расталкивая, с выражением ужаса на лице. В следующую секунду донёсся грохот множества ног — и в переулок ворвался целый поток людей — не меньше двух десятков, в основном мужчины, но были и женщины с детьми в хвосте. Женщинам пришлось прижаться в дверной проём, чтобы их не снесли. Толпа скрылась за поворотом так же внезапно, как появилась.