Фатум
Шрифт:
– Если планета не справится, то нам всем конец, но мы хотя бы умрем в мире и согласии друг с другом, – подытожив, усмехнулась Николь. – Для меня это слабое утешение. А позитивный настрой…Он не спасет человечество, няня.
– Чему быть, того не миновать, – просто и с фатализмом ответила та.
– А кто говорит о спасении человечества? – раздался откуда-то сзади недовольный голос. Обернувшись, Николь увидела приземистого старичка, укутанного в нечто, подозрительно похожее на флаг с гербом города. Судя по выражению лица Мэриан, догадка девушки оказалась верна.
– Филипп, – поздоровалась женщина и знаком пригласила его присоединиться, –
Старик не обратил никакого внимания на комплимент – все его внимание было приковано к свертку, который лежал на скамейке. Шумно потянув носом, он насупился и сердито посмотрел на Николь.
– Шоколад? Здесь?
Николь, которая была застигнута врасплох, просто сидела и хлопала глазами.
– Да, Филипп, – Мэриан же не испытывала никакого дискомфорта. – Присоединитесь?
Пожилой мужчина окинул собеседниц пристальным взглядом, затем взглянул на пакет, потом – снова на женщин. С царственным видом он-таки сел на скамейку и поправил съехавший с одного плеча флаг.
– Я слышал, вы говорили что-то о спасении человечества, – то ли спросил, то ли констатировал тот. – Могу я узнать, от чего вы собираетесь нас спасать?
Николь, которая все еще не пришла в себя, уставилась в пол, дабы избежать взгляда выцветших серых глаз. Она не имела ни малейшего понятия, как разговаривать с этим типом. Собственно говоря, она даже не знала, с кем она разговаривает. Было бы проще, если бы у пациентов был бейджик с именем и диагнозом: чтобы знать, как именно фильтровать информацию. А что если этот Филипп возомнил себя Цезарем – иначе зачем бы он использовал многострадальный флаг в качестве туники? – а она даже не поклонилась ему при знакомстве?
– Не нас, Филипп, а планету, – снова пришла на выручку Мэриан. Видимо, сказывался многолетний опыт пребывания в клинике: у женщины была большая практика общения с пациентами. Однако этот конкретный кадр явил собой нечто совсем нетипичное. Человек, еще пару секунд назад сидевший с видом, достойным особы королевской крови, внезапно разразился диким хохотом. Николь обменялась с няней что-это-с-ним-такое взглядом, но Филипп продолжал хохотать, придерживая многострадальный флаг.
– Планету, вы говорите? – сквозь смех выдавил старик. – Ту самую, которая существует уже два миллиарда лет? Ее вы собираетесь спасать?!
Женщины снова переглянулись и выжидательно уставились на нового оратора. Тот, поняв, что нашел благодарную аудиторию, не заставил себя долго ждать.
– Это, пожалуй, самая эгоистичная вещь, которую я когда-либо слышал! Спасти планету! ОЧНИТЕСЬ! – он вскочил на ноги с несвойственной для человека такого возраста прытью. – Вы не о сохранности планеты печетесь, а о сохранности места, где ВЫ живете! Вам плевать на Землю, вы бы и думать о ней не стали, если бы от нее не зависело ВАШЕ благополучие. Спасти планету! Да наша планета и половины цикла не просуществовала еще. Она переживала метеоритные дожди, ледниковые периоды, солнечные вспышки! И после этого вы всерьез полагаете, что она погибнет от горстки людей и парникового эффекта?!! Да она просто избавится от нас и заживет припеваючи. Так уже было ни один раз. Если встретите тираннозавра, спросите у него, как это бывает.
Николь озадаченно взглянула на няню: под динозавром он имеет в виду динозавра, или же это – имя альтер-эго одного из пациентов?
– В мире каждый год погибает множество видов животных, так чем мы хуже? Не сегодня-завтра нам всем конец, смиритесь с этим И ВКЛЮЧИТЕ
Последние слова были произнесены с таким отчаянием, что сразу стало понятно, ради чего вся эта речь была произнесена. С новыми программами экономии ресурсов пришли и изменения в быту. Здесь, в лечебнице, воду давали лишь утром и вечером, а электричества, как такового, не было. У пациентов, разумеется. У работников условия были мягче, но не намного.
– Ну почему же конец, Филипп? – Мэриан, сама того не зная, затронула то, из-за чего Николь и пришла к ней. – Ведь с нами связались люди, другие люди, с другой планеты. И они говорят о том, что все можно исправить. И если уж не исправить, то хотя бы отсрочить конец всего сущего.
– Другие, да… – протянул Филипп и шмякнулся обратно на скамейку. – Другие, но не люди.
Николь, которая до этого следила за манипуляциями старика с флагом, встрепенулась. Неужели он что-то знал о них?
– Любой, кто знаком с теорией Дарвина прекрасно знает, что они НЕ люди. Они пришельцы! Инопланетяне! Враги!
На какое-то мгновение Николь почувствовала облегчение: она не одна такая! Теперь она знала, что в этом мире был, как минимум, еще один человек, который увидел то же, что и она! Правда чуть позже облегчение уступило место тревоге: да, старик думал так же, как и она. Старик. Из психушки. Обернутый в флаг. Так ли уж это хорошо?
– А чт… что не так в теории Дарвина? – осмелилась-таки заговорить с оратором девушка.
– Все так, в том-то и дело! Взять, например, критерии вида. Чтобы понять, принадлежат ли особи к одному виду или нет, они должны удовлетворять некоторым условиям. Так вот самый важный критерий, основополагающий, звучит примерно так: “Способность к скрещиванию и производству плодовитого потомства”. То есть, особи разного вида не могут давать потомства. Так? – не дожидаясь ответа, он продолжал: – Когда они только-только вышли на контакт с Землей, помните, как мы решили скрепить будущий альянс? По старинке, леди, – браком. Помните, как по телевизору, во всех газетах трубили о первой межпланетной свадьбе? Наша землянка с их пришельцем… Сколько лет назад это было? Семь? Десять? А сколько еще подобных браков было заключено потом? Складывалось такое впечатление, что они решили всех политиков с Земли переженить с их инопланетными коллегами. А теперь вопрос – сколько детей появилось от этих союзов? Н-О-Л-Ь! Это говорит только об одном: мы генетически не-сов-мес-ти-мы! Я так и сказал им тогда! Но они не стали меня слушать. Отправили на пенсию… – он тяжело вздохнул и уставился в одну точку. Оставалось только гадать о том, помнил ли он, что он не один, или же просто рассуждает вслух. Помолчав с минуту, он снова заговорил, но уже тише, себе под нос. – Еще бы! Конечно, они меня спровадили. Им не выгодно, чтобы я говорил. Выдумали какую-то ересь про радиацию… Дескать, что они там у себя подвергаются излучению, и потому почти бесплодны… Да вот только расплодились они что-то для бесплодных-то! Мутанты….
– Мутанты? – сердце Николь перешло на галоп. – Вам что-то известно?
– То же, что и всем, – абсолютно бесстрастно ответил Филипп. – Мы изучали природу их аномалий, но ничего нового не выяснили. Излучение, все дело в радиации. Ведь у нас на планете такие аномалии тоже есть, но если эти другие считают это даром, то для нас это – билет в страну фриков и изгоев.
– Николь, – Мэриан, все это время наблюдавшая за воспитанницей, уловила перемену в ее настроении, – откуда вдруг такой интерес? Что-то случилось?