Фатальное свидание с парфюмером

Серова Марина Сергеевна

— Очень, — отозвалась я.

— Увы, срочно не получится, — развел руки в стороны Вячеслав. — У меня сейчас экстренное совещание, освобожусь я только к вечеру.

— А кого-нибудь еще вы не можете попросить выполнить эту работу? — расстроившись от такой новости, все же предложила выход я.

— Нет, почти все сотрудники идут на совещание. Могу, конечно, попробовать сделать анализы за время перерыва, но ничего обещать не берусь.

— Спасибо и на этом, — поблагодарила я. — Как только что выясните, позвоните, пожалуйста. Номер мой у вас есть.

Я

вернулась в машину и задумалась, что делать дальше. Выжидать до вечера, когда станут известны результаты экспертизы, было не в моем стиле, я предпочитала действовать, а не сидеть и ждать чего-то. Поэтому я стала прикидывать, каким еще образом прояснить ситуацию с матерью Журавлева и узнать, не она ли отравила невестку.

А что, если просто прийти к ней и припугнуть? Сделаю вид, что я ее допрашиваю как подозреваемую, но предупрежу, что как только появятся доказательства вины женщины, явлюсь к ней с арестом. По реакции женщины сразу станет ясно, могла она вообще иметь отношение к убийству невестки или же нет.

Остановившись на таком варианте, я вспомнила адрес матери Журавлевых, который упоминал во время разговора со мной Вадик, и тронулась в путь. Насколько я поняла, центральной улицей парнишка назвал улицу Столичную, другие под это определение как-то плохо подходили.

* * *

— Здравствуйте, вы Журавлева? — спросила я у открывшей мне дверь женщины. На ее лице было написано такое недовольство, будто я разбудила ее среди ночи и задала абсолютно глупый вопрос. Одним словом, гражданка эта мне сразу не понравилась. Как, наверное, и я ей, раз она столь злобно на меня смотрела.

— Да, — подозрительно осматривая меня, ответила хозяйка.

Я протянула ей свои «корочки» в раскрытом виде и попросила разрешения войти. Но впускать меня женщина не торопилась, а довольно грубо спросила:

— По какому поводу?

— По поводу смерти жены вашего сына, — как можно короче ответила я. — Мне бы хотелось кое-что у вас уточнить.

— У меня нет желания разговаривать о данной особе. Это жена сына, вот у него о ней и спрашивайте, — буркнула в ответ мать Степана и попыталась захлопнуть дверь.

Совершенно не удовлетворившись подобной реакцией, я торопливо всунула ногу между косяком и дверью и, схватившись за ручку, задержала дверь.

— Что вы себе позволяете? — возмутилась женщина.

— Нет, это что вы себе позволяете? — переспросила я. — К вам пришли из милиции, а вы имеете наглость не пускать меня.

— Я себя плохо чувствую и не в состоянии сегодня говорить, — попыталась оправдаться женщина.

— Я постараюсь выяснить все быстро и не отниму у вас много времени, — ответила я. — Убийство — все же серьезное дело, а не мелочь какая-то.

Теперь женщине нечего было возразить, и она впустила меня в квартиру. Проследовав за ней до кухни, я села на стул, правда, так и не получив приглашения, и, видя, что мамочка Степана к разговору не расположена, начала сама.

— Скажите, вы в курсе того, что ваша невестка была отравлена? —

в первую очередь спросила я.

— Нет, — буркнула в ответ дама. — Но меня это и не интересует.

— Странно… Вы что, ненавидели жену собственного сына? — продолжила спрашивать я.

— Считайте, что так, — с раздражением произнесла женщина.

— Что ж, в таком случае вынуждена сообщить вам, что вы являетесь подозреваемой в совершении этого самого отравления, — выдала я заготовленную фразу и пристально посмотрела на женщину.

Та, до сего момента нервно переминавшаяся с ноги на ногу возле стола, сначала удивленно вытаращила глаза, потом несколько раз взмахнула руками и завелась:

— Что? Я ее убила? Вы что, рехнулись? И без меня желающие нашлись. Это же надо, заподозрить меня в убийстве! — скривив и без того некрасивые губы в презрительной усмешке, выкрикнула она. — И после этого милицию называют справедливой. Да как у вас язык повернулся такое сказать? Вы же понятия не имеете, какие отношения были у нас с ней.

— Почему же? Очень даже имею, — перебила женщину я. — Вот, например, сегодня нами был прослушан разговор, произошедший между вами и младшим сыном. Вы, кажется, радовались, что ваша невестка теперь мертва. Или я не права?

— Да, радовалась, — теперь уже не скрывая своих истинных эмоций, зло прошипела дама. — На моем месте любая другая мать тоже бы радовалась. Вы представляете, что значит для матери, когда кто-то чужой начинает вертеть ее ребенком, как игрушкой? Думаете, мне было приятно смотреть, когда эта пигалица крутила Степаном как хотела? Да я была готова ее убить собственными руками! Но, спасибо, нашлись добрые люди, помогли.

— То есть вы заявляете, что не убивали невестку? — уточнила я.

— Нет, не убивала, — сверля меня взглядом, ответила мать Степана. — Но точно бы сделала это, если бы другие не опередили. Да, не нравилась мне она совершенно, чего я никогда и не скрывала.

— А чем вы можете доказать, что не причастны к смерти Анастасии? — задала я главный вопрос.

— Чем? — переспросила женщина.

— Да, именно, чем? — упорствовала я. — В тот день вы навещали Анастасию и даже — что особенно странно выглядит после только что вами сказанного — принесли ей какие-то фрукты и витамины. Разве это не подозрительно, учитывая, какие у вас с Настей были натянутые отношения?

— Вовсе нет! — вспыхнула в ответ женщина. — Я ненавидела ее, а вот против ребенка, которого она ждала, ничего не имела. Это дитя моего сына, внук или внучка. Я что, по-вашему, ненормальная, чтобы не видеть различия между посторонней для меня невесткой и кровным внуком?

— Ну уж не знаю, — не стала врать, но и что-то утверждать я. — Возможно, вы лишь прикрываетесь теперь этим так и не родившимся ребенком, чтобы оправдать себя. Такое тоже возможно.

— Прикрываюсь? — так громко выкрикнула женщина, что я едва не зажала уши руками. — Да как вы смеете обо мне так думать! Вы что, считаете, раз вы из милиции, то вам все можно? Что если…