Фатальное свидание с парфюмером
Шрифт:
Вячеслав согласно кивнул, и я продолжила:
— Данное вещество — это лекарственный препарат, который используют для лечения целого ряда болезней. Так?
— Сердечных, — добавил Щеголев. — Например, таких, как тахиаритмическое мерцание предсердий, пароксизмальная мерцательная аритмия, пароксизмальная суправентрикулярная тахикардия, и многих еще других.
— Ну у вас и термины… — выслушав названия заболеваний, но поняв по ним только то, что все они затрагивают сердце, вздохнула я.
— Уж какие есть, не я выдумывал. Ну да вы продолжайте, вдруг что-то
И я продолжила:
— Вещество это совсем не растворяется в воде, плохо в спирте. Легко усваивается организмом, быстро рассасывается и выводится из него, так что при вскрытии его наличие не всегда возможно определить. При передозировке появляются признаки пищевого отравления и в конечном итоге наступает смерть. Таким образом, для совершения преднамеренного убийства препарат просто превосходен. Я правильно поняла?
— В общем, да. Это действительно опасное лекарство, а потому его очень сложно достать, без рецепта врача даже совершенно невозможно.
— Ну, это смотря для кого, — не согласилась я.
— Может, и так, — не стал спорить со мной Щеголев. Потом несколько раз кашлянул и спросил: — Будут еще вопросы или вы позволите мне заняться своими собственными делами?
— Конечно, конечно, — закивала головой я. — Я уже ухожу. Спасибо, что помогли. Кстати, я могу забрать баночку с препаратом? Пожалуй, она может еще пригодиться.
— Да, вот, — подойдя к вешалке и достав из кармана халата баночку, произнес Вячеслав и положил ее мне на ладонь. — Смотрите не пробуйте, — пошутил он напоследок.
— Да уж, надеюсь, не возникнет соблазна, — улыбнулась в ответ я и вышла из кабинета.
Я медленно шагала к лестнице, начав размышлять над новыми фактами. Теперь мне стало ясно, чем именно была отравлена Настя Журавлева, и то, что она действительно была убита, а не просто умерла от обычного пищевого отравления. Следовательно, Степан прав, заподозрив неладное в смерти жены и обратившись ко мне.
«Жаль, конечно, что на банке не оказалось отпечатков. Это бы сразу расставило все точки над „i“ и указало на убийцу, — подумала я, начав спускаться по лестнице. — А так придется еще искать его. И не просто искать, но еще и доказывать, что убил именно он, а не кто-то другой».
Вспомнив о том, что круг подозреваемых я уже примерно очертила, отыскав у одного из друзей Журавлевых мотив для совершения преступления, я переключилась на обдумывание того, каким образом этого человека можно проверить и вывести на чистую воду. Насколько мне было известно, предполагаемый убийца — Николай Горбунов — был натурой сильной и хорошо себя контролирующей. Такой вряд ли раскроется под давлением моего сверлящего взгляда — не тот тип. А значит, его можно раскрутить на откровенный разговор только при помощи хитрости, и никак иначе.
А что, если мне снова пойти к нему в гости, якобы для того, чтобы уточнить кое-что про других друзей, и потихоньку прощупать почву относительно его планов на будущее? Если и в самом деле выяснится, что он надеется занять место, предназначавшееся Анастасии, то у меня будет повод предъявить ему
Приняв такое решение, я собралась было посмотреть на часы, но вспомнила, что у меня их украли, и еще раз мысленно обругала того, кто это сделал. Пришлось остановить первого встречного, чтобы узнать, который теперь час. Оказалось, что скоро полдень.
«Отлично, — обрадовалась я. — Самое время для обеда на предприятиях. Можно явиться на работу к Горбунову и пригласить его в близлежащее кафе. Там и поговорить».
Прикинув, сколько времени у меня займет поездка до главного офиса компании «Облачко», я заторопилась. Уверенности в том, что обед у менеджеров начинается в час, а не в двенадцать, у меня не было, так что следовало поспешить. Выехав на Столичную улицу, я проехала два квартала, потом свернула на Семеновскую, срезала путь, проехав дворами, и вынырнула почти у дверей компании. Здесь, загорая на солнышке, стоял знакомый мне малорослый охранник и то и дело поглядывал на часы. Поняв по его занятию, что обед еще не начался, я немного расслабилась и, отогнав машину на стоянку, спокойно вернулась к входу.
— О, опять вы, — сразу признав меня, заулыбался страж. — Что-то вы к нам зачастили.
— Да уж так получается, — развела руками я.
— К кому на этот раз? — полюбопытствовал паренек.
— К Николаю Горбунову. Я бы хотела пригласить его пообедать со мной, — загадочно произнесла я и чуть не рассмеялась, увидев, как на лице охранника промелькнуло хитроватое выражение, какое бывает у тех, кто не посвящен в тайну двоих, но думает, что сам все понял.
Впрочем, то, что он так подумал, мне было даже выгодно, и я не стала его разубеждать, а лишь уточнила:
— Не знаешь, во сколько он освободится?
— Да скоро уже. У них в половине первого обед начинается. Вы подождите, я его сейчас предупрежу.
— Ну, предупреди, — тихо согласилась я, но охранник уже исчез за дверью и моего ответа не расслышал.
Чтобы не маячить в дверях, я отошла немного в сторону. Через пару минут на крыльцо вновь вышел охранник, широко улыбнулся и сообщил, что Горбунов выйдет на улицу.
Я в глубине души посмеялась над наивным пареньком, но ничего не сказала. Вынужденная ждать, я заскучала. Время тянулось, как резина. Минут через пять я снова повернулась к охраннику и собралась было спросить, сколько еще ждать, но он произнес:
— А вот и ваш кавалер, собственной персоной.
Я перевела взгляд на дверь и увидела выходящего Горбунова. Он был одет в светлый пиджак, белую рубашку с ярким галстуком, черные легкие брюки и сильно налакированные ботинки. Вид имел гордый и невозмутимый, несмотря на то, что под глазом у него был заметен синяк, хоть и тщательно заретушированный.
«Ничего себе макияжик, — удивилась я. — Кто же ему так приложил-то? И за что?»
Мой внутренний голосок уже собрался было выдать несколько забавных версий происхождения миленького дополнения к внешнему виду «кавалера», но я не дала ему этого сделать и, растянув губы в улыбке, шагнула навстречу Николаю.