Fatality (Фаталити)
Шрифт:
Но я изначально был предвзятого мнения о нём. И сегодня сидя в сторонке, почему-то краем глаза наблюдал за ним и реакцией ребят на его слова. Как будто чувствовал развязку. Вот вот и кто-то не выдержит затянутого спектакля. Интересно кто же это будет? Может быть кто из парней, девушки которых начали закатывать глазки от неприязни. Или один из полных пацанов, животы которых упоминались как причина для комплексов. Быть может одна из подружек, выбранная им сегодня самой страшной. Но пока ничего не происходило. Все снисходительно терпели.
В дали по улице показалась фигура девушки, появления которой я ждал сегодня. Она шла с подружкой. Эдик, увидав её, заметно оживился и весело подскочил к приближающимся девчонкам. Попутчица поприветствовала
Внутри меня, где-то глубоко в сознании, образно выражаясь, начал посвистывать чайник, готовый ещё через секунду закипеть. Как так? Не укладывалось в моём мозгу. Почему красивые, аккуратные знаки внимания с моей стороны не имеют такого действия, как откровенно пошлые приставания этого клоуна? Или я ошибся в объекте симпатий, и она столь же поверхностна и неразборчива как те восьмиклассницы? Неужели каждая вторая жаждет к себе потребительского отношения со стороны противоположного пола? Или может я чего-то не знаю и не понимаю, может быть что-то пропустил? Ковыряясь в своих мыслях, я давно потерял нить разговора с парнями радом. Вернувшись в реальность, я откинул неприятные мысли, решив не выносить преждевременных вердиктов. И постепенно снова увлёкся беседой с друзьями.
Когда парочка вернулась, девушка направилась к основному кругу, а Эдик двинулся зачем-то к нам. Я смотрел мимо него, следил за более симпатичной мне персоной, пытался угадать результаты их совместной прогулки, до того как он заговорит. Она подошла к своей лучшей подружке и чмокнула её в щёчку. Так тут было заведено. При встрече все принимались целовать друг друга. Даже парни иногда шутили, пафосно делали вид, будто сейчас коснутся щеками, как при дворе какого-нибудь французского короля. Но по этому незначительному жесту уже можно было понять индивидуальные отношения каждого с каждым. Девушка приходя в компанию целовала своих подруг, особо близких и обнимала, а с кем имелись размолвки ограничивались воздушными имитациями. Затем шла очередь парней. Парни подруг довольствовались прикосновением щеки, те кто симпатичны удостаивались чести быть целованными и целовать самим, остальным подставлялась щека и они сами должны целовать её. Не приятные типы или малознакомые оставались ни с чем. Губы закатал и расслабился. Это был и мой удел:) Меня целовала при встрече только соседка. Подружки, о которых я веду повествование, обменялись троекратным поцелуем. Та что встречала, вопросительно кивнула в сторону Эдика, и в ответ получила жест «два пальца в рот». Ну когда кого-то тошнит…
Я успокоился. Она им не заинтересовалась или уже разочаровалась. Главное – мои сомнения отпали. Над ней снова заблестел нимб в моих глазах. Интересно, что же нам поведает сам Эдик?
– Чё грустим, парниши? – перебивая беседу, начал Эдик, - чё сидите, как курицы на жёрдочке? Надо с тёлочками отжигать, а не штаны просиживать. Берите пример с меня… - он вальяжно кинул взгляд на подругу и продолжил. – Кстати, ни у кого нет презика, а то мне сёня походу кое чё обломится.
– Вот именно, что обломится, - буркнул я без особых эмоций. Но парни рядом уловили каламбур.
– Э, не каркай, - парировал Эдик и, обращаясь к одному из сидящих со мной пацанов, добавил, - у меня уже всё на мази. Она ещё ломается после вчерашнего, но ни чё всё поправимо.
Тут в разговор включился третий заседатель:
– Раз такое дело,
И все взорвались от хохота. Оппонент наш тоже хихикнул, но видимо не уловил, что обсуждать его подвиги тут не намерены и снова завёл свою шарманку:
– Ну просто этих тёлок не поймёшь. С ними «сюси-пуси» - они тебя отшивают, а ты её нах пошлёшь – обижаются…
Снова я не сдержался:
– Где ты здесь тёлок нашёл? Привык в Питере с тёлками дело иметь, а тут эти номера не прокатывают?
– Чё ты сказал? – он резко изменился в лице. Улыбки как не бывало, будто в один момент все мышцы лица отнялись. Только нижняя губа выпятилась вперёд.
– Что слышал, - ответил я, осознавая, что стал как раз тем, кого высматривал час назад в толпе друзей. Тем кто не выдержал морального изнасилования.
– Что ты имеешь мне предъявить за Питер?
– Питер тут не причём. Ты за языком своим следи.
В перепалку ни кто не встревал. Видимо все ожидали подобной развязки и теперь, наслаждаясь, наблюдали за действом.
– Слышь, ты мне тут не указ, щенок.
Я соскочил со своего места, в одну секунду оказался на месте, где стоял он, а его резким движением отпихнул на два шага назад.
– Кто щенок? – громко рявкнул я и хотел было снова двинуться на него, но тут меня со спины тормознули ребята. Они метнулись за мной и схватили за оба плеча. Эти действия привлекли внимание остальных товарищей и те медленно направились в нашу сторону. Я продолжил:
– Ты – клоун. Ведёшь себя, как дебил, и херню всякую несёшь. Ладно бы дело говорил, а то треплешься без остановки.
Нас уже опступили несколько пацанов. Эдик демонстративно расстегнул и снял часы, медленно протянул их ближайшему товарищу.
– Ну всё, ты меня разозлил, - серьёзно так произнёс он и направился ко мне. Подойдя в плотную, добавил. – теперь ты должен передо мной извиниться.
Мои ноздри раздулись, глаза буквально налились кровью, зубы заскрипели. Я был в бешенстве. Но при этом я не терял контакта с окружающими. Я видел, что все стоят вокруг нас и никто не пытается образумить моего противника. Все напротив заинтересовано, испытующе наблюдают за мной, как поведу себя я. Кто-то в крации рассказывал вновь присоединившемся суть конфликта и я слышал, что Эдика в общем не обвиняли. Передо мной встала дилемма. С одной стороны очень хотелось оторвать этому чучелу голову, но с другой этого не поняли остальные, ведь в их глазах я провокатор. Еле сдерживаясь, я уточнил:
– Я перед тобой? С какой стати?
– Ты меня оскорбил и должен щас же извиниться или будет хуже…
– За что мне извиняться? Ты всех говном поливаешь, девчонок тёлками зовёшь…
– Заткнись, - сквозь зубы прошипел он, прижал свой кулак к моему животу. Я растерялся. До этого момента ситуация меня слегка веселила, так как он был ровно на голову ниже меня. Стоя передо мной, он не поднимал головы, не глядел мне в глаза, а смотрел не подвижным взглядом куда-то в подмышку. При словах, что мне будет хуже, я просто хотел стукнуть его по куполу, чтоб он не пугал мой пупок. Но сейчас, когда он прижал к моему животу кулак, я осознал что мышцы живота трясутся самопроизвольно. Я не мог и сам понять почему. Неужели я его испугался? Только бы он так не подумал. Меня колотит от волнения. За моими действиями следит вся компания, а я думаю: «Неужели испугался?». Но внешне я – скала. Ни один мускул на лице уже не дрогнет, я не сдвинусь с места ни на миллиметр. Мои глаза полны решимости и призрения. Я смотрю прямо на него сверху вниз, а он своих глаз не поднимает.