Фарсис
Шрифт:
Рудольф развернул турели против сил террористов. Нападающие, уже зачистившие большую часть территории от охраны, не ожидали такого поворота событий. Многие из них погибли в первые секунды обстрела. Из укрытий подтянулись уцелевшие силы обороны здания, инициатива перешла к ним. Баако и его спутники остановились, услышав стрельбу.
– Что происходит, Икац?
– нервно спросил Баако в информатории.
– Это не Икац. Это Рудольф Ким. Сложите оружие.
– А если не сложим, то, что тогда?
– Баако огляделся по сторонам.
–
– А что интересует вас?
– Я хочу сделать Африку местом достойным для жизни, не сырьевым придатком, которым она всегда была. Веками её использовали все: англичане, бельгийцы, американцы, китайцы. Вы только очередное звено в этой цепи. И у всех всегда великие цели, такие возвышенные и благородные. Но все мы знаем, что эти цели лишь прикрытие для одной истинной - сожрать самый большой кусок добычи. Я не собираюсь служить вашей цели.
– Большинство ваших людей уже погибли. За поворотом вас ждут турели системы безопасности. Вы уже проиграли. Вам придётся сдаться.
– У нас посол США. Он пойдёт первым. Если убьёте его, вам придётся иметь дело с американцами.
– А куда вы пойдёте?
– спросил Рудольф.
– У вас осталось несколько человек и ограниченный боезапас. Отряды Виктора возьмут вас живьём. Кроме того, если мистер Санчес умрёт, как вы сможете объясниться с Америкой в случае вашей победы.
– Что ж, видимо, пришло время использовать решающий аргумент, - произнёс один из повстанцев. Рудольф узнал голос человека, с которым разговаривал Бокари, перед покушением на Нбонго.
– Покажи, что у нас есть, - согласился Баако.
Террорист откинул ткань с тележки. Рудольф сразу узнал, виденное им в информатории, изображение атомной бомбы, широко применявшейся в конфликтах темных времён.
– Всего восемь килотонн, но от этих зданий мало, что останется, - пояснил Баако.
– Вы не боитесь смерти, но уничтожение корпорации противоречит вашим интересам. Если у наших ресурсов не останется законных владельцев, начнётся война за них.
– Вы готовы умереть, лишь бы не отдать власть?
– Не сомневайтесь. Отдайте мне управление системой безопасности или я нажму на кнопку, - Баако подошёл к пульту управления бомбой. Американец и террористы напряжённо молчали. Прошло двадцать секунд.
– Вы блефуете. Это заметно, - сказал Рудольф.
– Вы не собираетесь использовать бомбу. У меня есть предложение - я позволю вам уйти. Бомба будет гарантией, что вы выберетесь отсюда, на тот случай, если вы мне не доверяете.
– Вы думаете, я блефую. Вовсе нет, - почти крикнул Баако.
– Я сделаю это.
– Баако, довольно, - заорал Санчес, забыв о конспирации.
– Нам не удалось блефовать. Ничего не выйдет. Надо уходить.
Баако
– Мы уйдём, - произнёс террорист.
– Заберём бомбу и американского посла, как гарантию безопасности. Не пытайся нас остановить.
– Хорошо, - ответил Рудольф. Он наблюдал, как повстанцы шли по коридорам, пока они не вышли из здания. Резервная батарея почти исчерпала заряд. Ким отключился от системы здания, и перешёл в режим минимального энергопотребления.
Через неделю после нападения Рудольф шёл по аэродрому, куда прибыл дирижабль Союза. Всю неделю, специалисты Союза боролись за органическую часть мозга носителя сознания, пострадавшую от нехватки кислорода. Их труды увенчались успехом, большая часть клеток мозга уцелела, остальные клетки были срочно заменены искусственными нейронами.
– Я искренне рад, что вы живы, - произнёс Виктор, шедший возле Рудольфа.
– Когда мы вас нашли, вы стояли без движения, как отключившийся робот.
Рудольф подумал, что определённая искренность в словах главы корпорации могла присутствовать. Если бы органическая часть мозга Рудольфа погибла, то информацию о последних событиях извлечь не получилось, а в этом случае Виктору пришлось бы объясняться и перед Союзом, и перед американцами. Поэтому Луанго предпочёл сохранить жизнь представителю Союза, хотя у него была возможность прикончить Рудольфа.
– В общем-то, так и есть, я действительно отключился для экономии энергии. Это помогло мне продержаться до прибытия помощи, - пояснил Ким.
– Вы сохранили мне жизнь и положение. Трудно передать словами, как я благодарен.
– Пусть благодарность измеряется в поставках тория в Союз, - отозвался Рудольф.
– Разумеется. Кстати, Санчес, пока что, сидит тихо. Он, конечно, понимает, что скомпрометировал себя, содействую террористам, так что первое время проблем с ним не будет.
– Проблемы не исчезнут. Но с Америкой теперь будем договариваться мы. Что же касается внутренних дел корпорации, то тут ситуация лучше. Большинство претендентов на ваш пост погибли. Повстанцы тоже понесли значительные потери.
– Вот только у них есть бомба. А может быть и не одна, - сказал Виктор.
– И её поисками я займусь незамедлительно. Пока я не найду бомбу, я не смогу спать спокойно.
Рудольф молча кивнул головой.
– Ваш человек, Икац, - продолжил Виктор, - когда мы его нашли, он просто сидел и смотрел в одну точку. Никакого сопротивления не оказал. Для чего он вообще затеял столь безумный план?
– Это ещё предстоит выяснить, - ответил Ким.
– Я поговорю с ним после того, как дирижабль наберёт высоту.