Фантомасы

Рыжков Лев

 «Опять!» - с тревогой отметила Таня.

 - С меня сегодня ведь снимут повязки?
– спросила она вслух.

 - Еще как снимут!
– заверили голосом Михаила Андреевича квадраты.
– Отъебут и вынут…

 - Что вы говорите, Михаил Андреевич!
– решилась Таня на замечание.

 - А что я говорю?
– словно удивился тот.

 - Ну… вы… материтесь…

 - Да что ты?
– захохотал Михаил Андреевич.
– Не охуевай, девочка. Не неси хуйню.

 - Вот опять!
– сказала

Таня.

 - Опять сорок пять, а все пиздой торгует блядь!
– совсем уж по-мефистофельски расхохотался хирург.

 И вдруг Таня поняла. Он же пьян. Просто, наверное, мертвецки. Он секса хочет. А ему Танька в новом образе - понравилась. Вот в чем дело!

 - А что ты стоишь, как неродная?
– спросил доктор.
– Ты на койку-то присядь…

 Таня осторожно присоседилась. Обнаружила, что спиртным от Михаила Андреевича и вовсе не пахнет. Зато его рука, представлявшая собой набор розовых, с черными вкраплениями, прямоугольников, скользнула под фиолетовые пиксели халатика.

 - Михаил Андреевич, что вы делаете?
– растерянно спросила Танька, когда ладонь доктора продвинулась по бедру, но не стала останавливаться и устремилась прямо к межножью, тут же предательски увлажнившемуся.

 - Ох, пизденка-то сочная, - куражился доктор.

 «Господи! Что ему надо?
– метались в голове Таньки тревожные мысли.
– Вроде трезвый. Но что соседки-то подумают?»

 Впрочем, те никак не давали о себе знать. Танька видела на соседних койках кубики пикселей, и не более.

 - Я плохо себя чувствую, Михаил Андреевич, - робко произнесла Таня.

 - А что такое?
– оживился доктор, пытаясь запустить поросший волосом палец в танькину щель.
– Тошнота? Головокружения? Может, галлюцинации?

 - Откуда вы знаете?
– удивилась Таня.

 - Я должен это знать, - бархатно расхохотался Михаил Андреевич.
– Потому что это - совершенно нормальные симптомы для завершающей стадии верминотерапии.

 - У меня в глазах квадратики, - пожаловалась Танька, гадая о том, не является ли галлюцинацией то, что происходит с ней сейчас?

 - Это серьезно, - Палец доктора проник, наконец, куда надо, и сейчас щекотал Таньку изнутри, распространяя по телу стыдное и сладкое возбуждение.
– Но и это пройдет. Сейчас тебе надо поспать. Снятие повязки, а также последующее срывание всех и всяческих масок - процесс серьезный и волнующий. Ты должна собраться с силами…

 - Ну, да, - согласилась Таня.

 В другой руке доктора тут же возник пластиковый шприц. Танька ощутила резкий и чуточку болезненный укол, а потом ее тело стало тяжелеть, словно наполняясь льдом.

 - Поспи пару часиков, - ласково говорил доктор.
– Скоро выебут тебя во все дыры. Но ты не бойся.

 Таня хотела что-то ответить, но слова

не давались, а сознание обволакивалось вязким забытьем.

 ***

 Ирина смотрела на экран и отказывалась поверить своим глазам. Происходящее на экране казалось каким-то запредельным кошмаром.

 - Перемотай, - сказала она Ильиничне.
– И заново включи.

 - Ты уверена?- спросила управляющая.

 - И звук прибавь. Они там о чем-то разговаривали.

 Вот.

 Ванная комната, та, что на втором этаже. Голый, только что искупавшийся Ромочка.

 - Таня! Таня!
– зовет он.

 Входит Танька, берет из шкафчика полотенце.

 - Малыш теперь - чистый и розовый, - говорит она, вытриая Ромку.

 - Укольчик хочу, - канючит ребенок.

 - Мальчик любит укольчики?
– с отвратительной фальшью воркует Танька.

 Ирину затрясло от невыносимого желания растерзать эту сучку. Качество звука было отвратительным. О смысле некоторых слов оставалось только догадываться.

 - Мальчик любит укольчики!
– торжествующе говорит на экране Танька.
– Только мальчик ничего не расскажет маме.

 - Я ее ненавижу, - отчетливо произносит Ромка.
– Она плохая.

 Ирине словно пощечину дали.

 - Она папу убила, - говорит малыш.

 - Кто тебе это сказал?

 - Даняша, - отвечает Ромка.
– Мой друг. Все считали, что я его выдумал. А его просто никто увидеть не мог.

 - Ну, мальчика нашего никто не убьет, - сюсюкает Танька.

 - Убьет, - тихо возражает малыш.
– Даняша мне про это тоже говорил. Я умру после того, как увижу женщину в бинтах.

 Ирина ощутила, как по ее позвоночнику сверху вниз прошла ледяная волна. Господи, что же это происходит такое?

 После этого Танька и Ромка больше не разговаривали. Оставшуюся мерзость Ирина смотреть повторно не хотела. Ни то, как Танька пластмассовым шприцем колет Ромочку под язык. Ни то, как она ласкает языком крохотную пипирку расслабленного мальчика.

 - Я хочу, чтобы она умерла, - сказала Ирина.

 - Ира, подумай хорошенько.
– возразила Ильинична.
– Это дорого. К тому же придется заметать следы. Деньги будет надо дать и ментам, и охране…

 - А что ты предлагаешь?
– Ирина все-таки сорвалась на крик.
– Пусть эта мразь колет Ромку героином? Вот поэтому-то он спокоен с Танькой. Вот почему он ее любит! Мамочки, во что я влипла?

 К глазам подступили непрошенные слезы.

 - Давай не будем торопиться. Организуем ликвидацию в лучшем виде.

 - Немедленно!
– провыла Ирина.
– Я хочу, чтобы она сдохла. Она убивает моего сына. Надо же! Ему всего пять лет, а он уже - наркоман и развратник! Он уже о смерти думает!