Фантом
Шрифт:
– Раньше учили. Давно. Когда был СССР и Социалистическая Республика Румыния. Теперь нет… так чего ты хочешь от меня?
– От тебя?!.. Я не знаю, чего хочу от тебя, – Ира смотрела в глаза Оаны и не могла оторваться. Связующие нити становились все толще и прочнее, превращаясь в канаты, а хмель начал быстро выветриваться из головы.
– Хорошо, – сказала Оана, – ты рассказывать все мне завтра, – на ее лице появилась улыбка, и канаты, вроде, сразу ослабли, но не лопнули совсем – как хороший кучер, она на какое-то время дала лошади иллюзию свободы.
Оана повернулась и пошла под
Озадаченная, она вернулась в бар. Виолетта с Джорджи беседовали у стойки; вновь появившиеся Андрей с Лючией сидели у стола, обнявшись, и ворковали, влюблено глядя друг на друга; Нику, не спеша, убирал грязную посуду, оставляя только рюмки и брынзу. Ира остановилась, не зная, к какой компании присоединиться, но Андрей сам махнул рукой, и она подошла. Села рядом.
– Как тебе здесь? Нравится?
– Нравится… – так как Лючия все равно не понимала по-русски, а Виолетта была далеко, Ира спросила открытым текстом, – Андрей, кто такая Оана?.. Кроме того, что жена Нику.
– А что случилось?
– Ничего, но, оказывается, она неплохо говорит по-русски.
– Да? Первый раз слышу.
– Но не это главное. Она сказала, что может мне помочь и что я приехала, именно, к ней.
– Возможно, – лицо Андрея сделалось серьезным, – о ней тут говорят разное…
Лючия недовольно поджала губы, видя, что они так долго разговаривают, ничего ей не объясняя. Заметив это, Андрей поцеловал ее в щеку, крепче прижал к себе и, как бы между прочим, закончил:
– Ир, я потом тебе расскажу. Не волнуйся, все хорошо.
Ира закурила и отошла, чтоб не мешать влюбленным; раздвинула на окне шторы. Сугроб лежал примерно на треть выше основания рамы. Такого количества снега она никогда не видела (слава богу, тот хоть почти перестал падать!). Тучи незаметно рассеялись. Над горами висела холодная стальная луна, и множество ярких, совсем не таких, какими видятся снизу, звезд. Деревья в матовом свете превратились в снежные холмы… Потрясающе красивое зрелище, но мертвое, и потому зловещее.
И вдруг Ира увидела человека! Сначала она подумала, что это галлюцинация. Потерла глаза, но видение не исчезло – человек двигался прямо к дому. На нем был оранжевый комбинезон, который даже при таком освещении оставался ярким, и такая же шапочка. Шел он медленно, потому что лыжи утопали в рыхлом снегу, палки проваливались, и ему приходилось сгибаться при каждом шаге; а за ним тянулся глубокий след.
– Там кто-то есть!.. – воскликнула она, оборачиваясь.
Все посмотрели в ее сторону. Виолетта вскочила со своего табурета быстрее, чем Андрей оторвался от Лючии, и тоже выглянула в окно. Из всей ее фразы Ира уловила только имя – «Штефан», зато все сразу оживились. Даже Лючия захлопала в ладоши, а Нику оставил стопу тарелок и быстро направился встречать гостя.
– Кто это? – осторожно поинтересовалась Ира.
– Сейчас увидишь, – ответила Виолетта, – и если не влюбишься, значит, ты не женщина.
Заслышав стук лыж, все кинулись в холл, а Ира осталась, потому что не знала никакого Штефана,
Сидела она довольно долго, слушая голоса из-за стенки. Ей даже надоело ждать, и окончательно потеряв интерес к новому гостю, Ира мысленно вернулась к словам Оаны, но тут вся компания наконец-то ввалилась в бар. В первый момент Иру поразило то, что Штефан, в отличие от большинства румын, которых она видела, оказался блондином с длинными волосами и суровым лицом викинга, как говорят, «вытесанным из камня». Он шел впереди, как король, а свита суетилась чуть сзади; остановившись в шаге от Иры, он что-то спросил Виолетту; та ответила, проговаривая каждый звук:
– З-д-р-а-в-с-т-в-у-й.
– Здравствуй, – повторил Штефан без труда и улыбнулся.
Ира ответила уже заученным румынским приветствием. Штефан прижал руку к груди, демонстрируя восхищение. Нет, ей однозначно не нравился этот позер, и она решила: …Если все женщины сходят по нему с ума, значит, я просто ни фига не понимаю в мужчинах…
Нику принес новую бутыль цуйки, новое блюдо с брынзой, и все вернулись к столу.
– А Хори и Оана где? – спросила Ира Виолетту.
– Оана устала и, наверное, не придет. Тем более, она не любит Штефана. Думаю, причина, скорее, даже в этом, а Хори пошел посмотреть, что с джипом. Ведь как-то надо будет выбираться отсюда.
Ира совсем упустила этот момент, а когда представила метровый слой снега на протяжении всей дороги, ей стало страшно. …Какой тут джип – здесь снегоход нужен!.. Но потом решила, что это не ее проблемы: …Как раз я-то могу тут жить еще хоть неделю, на всем готовом-то! Это им всем, небось, надо на работу, Андрею, в его Торгпредство… а, вот, интересно, что там Хори разглядит в темноте? Хотя опять же это не мои проблемы – может у него классный фонарик?..
В это время все снова налили. Теперь вместо Хори, рядом с ней оказался Нику, который, как истинный хозяин, следил за полнотой рюмки. Перед глазами у Иры все опять закачалось, и непонятная речь стала сливаться в сплошной монотонный гул. …Если продолжать в том же темпе, то через час я свалюсь под стол, – решила она, но Нику каждый раз показывал жестом, что надо пить до дна. Штефан же что-то рассказывал без остановки, однако Ире он был настолько неинтересен, что она даже не просила Виолетту переводить.
Видя, что гостья выпадает из компании, Виолетта осторожно взяла ее за руку.
– Как говорят в России, не кисни… правильно, да?
– Правильно. Просто я устала.
– Хочешь отдохнуть?
– Наверное.
– Тогда иди наверх. Найдешь дорогу?
– Найду. Что им всем надо сказать?
– Скажи «noapte buna» – спокойной ночи.
– Ноапте буне, – Ира неловко встала и пошла к выходу.
Нестройный хор тоже пожелал ей спокойной ночи, и все вернулись к разговору, поскольку Ира давно уже перестала быть центром внимания.