Фантом
Шрифт:
…Интересно, – подумала Ира, – почему он никогда не пытался соблазнить меня? Откуда он мог знать, что детей у меня быть не может, и поэтому не стоит расходовать на меня свою энергию?.. Но, с другой стороны, сколько он истратил ее, чтоб обрушить потолок… Может, у него просто любовь, большая и чистая? – она улыбнулась собственным мыслям, – нет, конечно, так не бывает. Во всем есть скрытый смысл. Наверное, ему надо,
Она попыталась припомнить, снились ли ей эротические сны. Нет, кажется, не снились – тогда ей вполне хватало Димы. А до этого?.. Тоже, пожалуй, нет, кроме ранней юности, но тогда она не могла забеременеть, ни от фантома, ни от кого другого.
Снаружи раздались голоса, и вся толпа ввалилась на кухню.
– Как спалось на новом месте? – спросила Виолетта.
– Хорошо.
– Штефан к тебе заглядывал ночью, говорит, тебя не было.
– Я выходила в туалет, – соврала Ира, – а зачем он заходил?
– Не знаю. Может, ошибся комнатой.
Ира не поверила такому глупому объяснению, и была очень рада, что всю ночь просидела на кухне.
– Пойдем завтракать, – Виолетта взяла ее под локоть.
Ира оглянулась. Она даже не заметила, что приготовление завтрака закончено без нее, и каждый уже уносит по полной тарелке; что Нику сходил за дровами и свежей водой; что даже Оана уже вытирает руки (при Виолетте она почему-то не хотела говорить по-русски). Ира поняла это и молча вышла из кухни.
Есть Ире хотелось, но не хотелось возвращаться в бар. Она бы с большим удовольствием осталась с Оаной и продолжала расспрашивать ее о фантомах, но Виолетта практически вела ее, не давая даже свернуть в сторону.
Обстановка в баре повторяла вчерашнюю – полумрак, сверканье зеркальных шаров, музыка, табачный дым. Ира вдруг вспомнила, что за всю ночь с Оаной не выкурила ни одной сигареты и не выпила ни одной чашки кофе. Для нее такое казалось просто невозможным, тем более, во время ночных бдений, но факт оставался фактом, при этом она не чувствовала ни усталости, ни сонливости, а сейчас, глядя на остальных, ей смертельно захотелось курить.
После первой же затяжки на языке возник горький неприятный вкус – странно, обычно первая утренняя сигарета казалась самой вкусной. Может быть, это потому, что она еще не завтракала? Огляделась. Андрей опять сидел с Лючией, что-то шепча ей на ухо, пока она, давясь, запихивала в рот горячую яичницу. Виолетта сидела одна, нехотя жуя и глядя на батарею бутафорских бутылок. Джорджи и Штефан стояли у окна с полными рюмками и дружно смеялись над тем, что рассказывал Штефан. Хори, вообще, еще не было.
Ира запросто подсела к Виолетте, и стала накладывать еду, в приготовлении которой сама принимала
Из раскрывшейся двери появился Хори с голым торсом, в сверкающих, как зеркальные шары, капельках воды. Ира залюбовалась его спортивным телом, а он улыбнулся совсем по-детски и показал большой палец.
– Здесь что, есть душ? – спросила Ира.
– Нет, здесь есть снег. Он каждое утро обтирается снегом, – Виолетта что-то крикнула ему, и Хори подошел.
– Здравствуй, – сказал он.
– Buna ziua.
Оба рассмеялись собственной эрудиции, и Андрей, оставив Лючию, переместился к ним.
– Ир, не знаю, как остальной народ, а нам бы неплохо сегодня выдвигаться на Бухарест.
– Как сегодня?.. – Ира растерялась, ведь ночью Оана обещала дать ответы на все ее вопросы. Она уже хотела попросить его остаться еще на денек, но вмешалась Виолетта.
– И думать забудь! Я правильно построила фразу?
– Ты самый лучший переводчик, но почему мы не можем уехать сегодня?
– Никто не уедет сегодня, потому что… выгляни на улицу. На чем ты собираешься ехать?
– И что же нам зимовать здесь?
– Зачем зимовать? Сейчас Нику позвонит спасателям, и к утру они пробьют дорогу. Это ж всегда так делается, если кто-то застревает на cabana. Так что до завтрашнего утра никуда ты отсюда не денешься.
Ира вздохнула с облегчением – все разрешилось само, без малейшего ее участия.
– Тогда пить будем – гулять будем, – воодушевился Андрей, – я-то думал, мне сегодня за руль, – он отошел, чтоб сообщить радостную новость Лючии.
Хори молча положил свою огромную лапищу на Ирину ручку. Она подняла голову и их лица оказались рядом. Пахло от него теперь не бензином, а какой-то природной свежестью. Ире вновь стало ужасно досадно, что она не говорит по-румынски – очень хотелось сказать что-нибудь доброе, ласковое, но ей ничего не оставалось, как только накрыть его руку второй своей ладошкой. Так они сидели довольно долго, пока Ира не услышала за спиной голос Виолетты:
– Что ты хочешь ему сказать? Говори. Я переведу.
– Я? Я ничего не хочу сказать, – ответила она, не оборачиваясь, чтоб не выдать смущения.
– А я подумала, что хочешь….
Хори долго ждал, если не слова, то жеста, но не дождавшись, вздохнул, осторожно освободил руку, и поднявшись, вышел. В дверях он столкнулся со Штефаном, уже облаченным в оранжевый комбинезон, и уступил дорогу. Штефан обошел всех, обнимаясь с мужчинами и целуя руки женщинам. Ирину руку он задержал в своей чуть дольше остальных, но поскольку никакой реакции не последовало, вынужден был отпустить; что-то сказал на прощанье и тоже вышел. В холле загремели лыжи.