Фантом
Шрифт:
Она с трудом приподнялась на локте, осматривая себя. Скомканная ночная рубашка валялась посреди комнаты (Валя не помнила, когда и зачем сняла ее). Села на постели и увидев на простыне влажные желтоватые пятна выделений, чисто механически отметила, на что они похожи. …Но это же сон!!! Или не сон?.. Она помнила пик наслаждения, который пережила перед тем, как окунуться в туман и потерять сознание – такое не могло присниться. Никакое воображение не могло подсказать того, чего никогда не испытывал ранее!..
Она сидела, согнувшись, обхватив
Зазвонивший будильник вернул ее к действительности. Она с трудом встала. Ноги дрожали, голова кружилась, и она оперлась о стол, чтоб не потерять равновесие. Боль в животе незаметно прошла. Валя неуклюже поплелась в ванную, с сожалением посмотрев на скомканную рубашку, оставшуюся на полу, и поняла, что не в состоянии наклониться и поднять ее.
Теплый душ возвращал к жизни. Она вспомнила, как начала ласкать себя и вновь несколько раз нежно провела по груди – нет, ночного эффекта не возникало, даже в первом приближении. Выходит, и ее собственной рукой водил вчера кто-то другой. Все это было настолько удивительно, но Вале не хотелось ничего анализировать – возникавшие несуразности и непонятности затмевал краткий миг, единственный, о котором она думала безотрывно, но не могла в точности припомнить ощущения. Осталось только одно воспоминание – более прекрасного в ее жизни еще не было и, возможно, больше никогда не будет.
…Будет!.. Обязательно, будет!!..Я сделаю для этого возможное и невозможное… но если сейчас я не вылезу из ванны, то обязательно опоздаю на работу!..
Валя наскоро вытерлась и оделась. Завтракать времени уже не оставалось, да она и не думала о еде. Все мысли сосредоточились лишь на том, что все должно повториться, иначе жизнь потеряет всяческий смысл.
Ира с Андреем въехали в Тыргу-Жиу, когда уже стемнело.
Дорогу от Рымнику-Вылчи Ира запомнила плохо. После бессонной ночи и сытного обеда она дремала, лишь изредка открывая глаза, и видела тот же снег, те же горы и напряженное лицо Андрея. Мелькала мысль, что, наверное, зря она втравила его в эту авантюру, доставляя столько ненужных хлопот, но глаза тут же снова закрывались, оставляя в сознании только ровный гул двигателя.
Очнулась она оттого, что стало непривычно тихо. Машина стояла возле прозрачных дверей, к которым вели занесенные снегом порожки. За огромным окном виднелись ряды черных кресел и стойка администратора. Ира решила, что пора взбодриться, но мысли продолжали ворочаться тяжело и лениво, а в глазах появилась резь, словно в них бросили песком.
– Приехали? – спросила она полусонно.
– Приехали, – Андрей сидел, откинувшись на спинку кресла, вытянув руки и склонив голову на грудь. В его пальцах дымилась сигарета с длинным столбиком пепла, который он забыл стряхнуть, – давно по зиме я не устраивал таких ралли.
– Я же говорила, что не надо ехать, – Ира почувствовала себя виноватой, –
– Правда, – он мимолетно коснулся ее руки. Это была даже не ласка, а будто случайность, – это я сам решил, и ты здесь ни при чем, – он затушил сигарету, – ну что, пошли?
Ира так пригрелась, что ей совершенно не хотелось вылезать из теплой машины, снова ощущать на лице морозный воздух и слышать скрип снега под ногами, но ведь машина скоро остынет и перестанет быть теплым и уютным убежищем.
Нехотя она распахнула дверцу и шагнула наружу. Воздух оказался совсем не таким морозным, как она ожидала, и ветра не было, а над головой, в уже черном небе, светились такие яркие звезды, какие бывают только в горах. Андрей вытащил сумки и запер машину. Ира смотрела на название отеля, написанное над входом большими металлическими буквами.
– Там написано «горы»? – спросила она, – прямо, вот так?
– Нет, – Андрей засмеялся, – «GORJ». Это самый маленький, но самый красивый уезд Румынии.
Они вошли в холл. Шаги гулко отдавались в пустой тишине – от этой безжизненности огромного ярко-освещенного помещения, предназначенного для шума и суеты, становилось жутковато. Однако в следующее мгновение все изменилось – скучавшая до этого, девушка-администратор подняла голову, и лицо ее озарилось приветливой улыбкой. Она быстро затараторила по-румынски и вскочила, протягивая руки навстречу Андрею. Он что-то ответил, тоже улыбаясь и тоже протягивая руки, но обняться они не смогли, разделенные толстым стеклом.
Ира остановилась в сторонке, чтоб не мешать беседе, которая, видимо, касалась ее, потому что администратор периодически окидывала Иру оценивающим взглядом. Наконец, они наговорились. Андрей подсунул под стекло паспорта и деньги. (Ира видела это, но не вмешивалась, решив отдать ему свои доллары в номере).
Когда формальности были соблюдены, Андрей обернулся.
– Это Энжела, моя старая подруга. Скажи «добрый вечер». Ей будет приятно.
– А как? – растерялась Ира.
– Buna seara.
– Буна сяра, – повторила она.
Смеясь, Энжела захлопала в ладоши и ответила по слогам:
– Доб-рый ве-чер.
– Это я ее научил, – пояснил Андрей, – пойдем, – подхватив сумки, он направился к лифту.
Номер оказался очень похожим на номер в «Модерне» – одна комната, две кровати, шкаф, кресло со столиком, ванная и туалет. Еще не успев раздеться, Ира протянула Андрею стодолларовую купюру. Он удивленно посмотрел на нее.
– Ирочка, в этой стране ты мой гость. Оставь, они тебе еще пригодятся, – говорил он настолько искренне, что Ира покорно сунула деньги обратно в кошелек, но при этом тоскливо подумала, что опять, в который раз, попадает в зависимость. Почему с ней всегда так? Сначала она полностью зависела от Олега, потом от Димы, теперь, вот, с Андреем происходит то же самое. …Или, может быть, мне это кажется? Сколько женщин просто берут деньги, просто живут в дареных квартирах, ездят на дареных автомобилях, и не чувствуют никакой зависимости… – но она не успела решить, что правильнее.