Фантазмы
Шрифт:
— Лаврик! — прошептала Лилия с изумлением.
— Нет, — покачал головой Кирилл.
— Но как же… он похож на…
Человек в обычной земной одежде приблизился. Это действительно был Лаврентий Киндинов, и это одновременно был нечеловек. Глаза его пылали внутренним черным огнем, а в теле кипела и переливалась колоссальная черная сила, сдерживаемая только формой и волей этого существа.
— Кто… ты?
Лаврик растянул губы в снисходительной усмешке.
— Можете называть меня Отступником. Или лучше Выразителем Несогласия. Как понравится.
— Дьявол! — вырвалось
Выразитель-Лаврик отечески погрозил ей пальцем.
— Люди так привыкли сужать мои возможности одним словом… А ведь я Творец Гиперсети, а значит, и ваш Создатель.
— Я не понял, — глухо сказал Кирилл, вдруг осознавая всю глубину своего неведения.
— Я знаю, — кивнул Выразитель, останавливаясь напротив. — Придется кое-что объяснить, если ты не против. Ваши земные философы давно постулировали существование Высшей Личности, создавшей Вселенную по своему выбору, а потом предоставившей ее самой себе. Так вот философы не ошиблись, такая Личность существует.
— Ты?
— Нет, не я, — усмехнулся Лаврик. — Создатель вот этого устройства. — Он повел рукой, показывая на зал. — Я был его потомком, учеником и последователем… до определенного момента, пока не сотворил Сеть. Таким образом, вы, люди, являетесь моими упрощенными копиями, тенями, плодом реализации искусственной программы, как и те, кто вас контролирует и кто контролирует, в свою очередь, их, и так до самого верха, где я есть Всё Сущее. Я доступно объясняю?
Кирилл кивнул. На слова у него не осталось сил.
— Идем дальше. Итак, вы — всего лишь подпрограммы в гипертексте программы вашей реальности, но не просто вихри электронов в компьютерных супермозгах, а физически проявленные сущности, в психику которых могут заглядывать операторы вышестоящего иезода и наслаждаться чужой жизнью, а также корректировать ее, если этого требует сценарий развития социума.
— Но мы же живые… — прошептала Лилия.
Выразитель-Лаврик благожелательно посмотрел на нее.
— Любой объект Сети, в том числе живые существа, является энергоинформационной суперпозицией. И даже я сам. В программу создания вашей реальности включены все возможные варианты развития, все нюансы и возможности, рост и гибель человечества, другие расы и цивилизации и даже существа, которых вы называете богами, прошедшие путь от самореализации до осознания моего Замысла.
— А тех, кто не хочет осознавать, вы ограничиваете? — осведомился Кирилл.
— Естественно. Ради блага остальных.
— Но это несправедливо! — воскликнула Лилия.
— Эк вас заботит справедливость, — покачал головой Лаврик. — Видимо, я где-то ошибся в параметрах, создавая ваш инвариант Сети. Таких «справедливоносцев» на Земле все больше, а порядка все меньше, и если так пойдет дальше, придется устроить глобальную коррекцию программы. Хотя, с другой стороны, нельзя не признать, что только такой человек, как ты, полковник, и мог дойти до Задатчика Отца. Во всяком случае, я сам не смог, хотя пытался неоднократно. Пришлось спровоцировать развитие локальной «опухоли свободомыслия», запустить процесс и сопровождать зонд.
— Какой зонд?
—
— Были и… другие?
— Естественно. Ты не первый.
— И где они теперь?
— Разумеется, ограничены. Им не хватило силы и воли.
— Сколько же их было?
— Много, — махнул рукой Лаврик. — Я пытался использовать святых и героев всех времен и народов, а прошел только ты. Так что спасибо и прощай. Больше не увидимся. Теперь я попытаюсь запустить Базу Отца и попрошу старика подвинуться. Его время прошло.
Лаврик повернулся к людям спиной, шагнул прочь и оглянулся.
— Впрочем, сделаем иначе. Я заберу твою женщину, она мне понравилась, а вот хакер мне надоел. Мелкая личность, хотя и отменный специалист.
Из тела Киндинова вылетело искрящееся кисейное облачко и влилось в тело Лилии. Лаврик широко раскрыл погасшие, помутневшие глаза и осел на пол. Лилия похлопала оцепеневшего Кирилла по плечу, засмеялась странным чужим смехом.
— Я любила тебя, полковник. Хотя ты сам виноват в своем одиночестве. Прощай. Есть такая пословица: женщины любят побежденных, но изменяют им с победителями.
Лилия хохотнула по-мужски и зашагала к столбу света в центре зала. Она не могла сопротивляться внедрившемуся в ее психику Выразителю, но каким-то образом смогла передать Кириллу свои чувства: страх и нежность, любовь и боль и надежду на возвращение.
Она вошла в световой столб, одевшись в золотой ореол свечения, исчезла, растворилась в струении прозрачного голубоватого пламени.
Силы оставили Кирилла, и он опустился на пол рядом с Лавриком. В глазах потемнело. Однако обморок длился недолго. Он очнулся от чьего-то испуганного возгласа, открыл глаза.
Рядом стоял на коленях Лаврик и смотрел на него слезящимися глазами, полными тоски и обреченности.
Кирилл резко дернулся, приподнимаясь на локтях, так что в голове взорвалась бомба боли. Лаврик отшатнулся в испуге. И тогда Кирилл понял, что перед ним только «пустой сосуд», тело компьютерщика, которое по ненадобности покинула психоматрица Выразителя.
Лаврик прочитал в глазах товарища все, что он о нем думает, скривился и заплакал. Называть его предателем не поворачивался язык. Выразитель его просто использовал в своих целях, рассчитав все до мелочей.
— Я не виноват… — прошептал Лаврик, размазывая по лицу грязь и слезы. — Я не мог сопротивляться… он бы меня убил…
— И правильно бы сделал, — пробормотал Кирилл, с трудом поднимаясь на ноги. — Невелика потеря… Тенью ты был, тенью и останешься.
Он направился к стене зала, из которой вышел Выразитель-Лаврик, еще не зная, что будет делать дальше.
— Ты куда? — дрожащим голосом окликнул его компьютерщик. — Не оставляй меня одного!
Кирилл не ответил, пытаясь найти кратчайший путь к стене. Не смог, остановился и обернулся к растерянному Лаврентию, оставшемуся посреди зала с убитым видом.