Фантазм

Смит Кейли

— Каково это — быть призраком?

— Ты не боишься, что твоя одежда выйдет из моды?

— Или что ты безнадёжно отстал от последних технологий?

— Ты вообще когда-нибудь видел машину?

— Сколько людей ты видел умирающими здесь?

— И насколько длин—

Офелия даже не хотела знать, куда вел последний вопрос, но она успела оборвать Женевьеву прежде, чем та успела его закончить. Надо отдать должное Блэквеллу: он воспринимал каждое её изречение спокойно, а, кажется, даже получал удовольствие от её выходок. Это пробуждало

в Офелии странную тоску где-то глубоко внутри. Она постаралась подавить это чувство, сосредоточившись на их поисках.

Все коридоры и залы в остальных крыльях оказались почти идентичны тому, где Офелия провела всё это время. Те же вычурные столовые, библиотеки и случайные чуланы. Довольно быстро они поняли, что это одни и те же комнаты, только существующие на разных линейных плоскостях, словно наложенные друг на друга в отдельных карманах вселенной. От этой мысли у Офелии начинала кружиться голова, но теперь стало понятнее, почему имя её отца оказалось вырезано именно в её части особняка. Теоретически, если другие участники осознали это, они могли оставлять сообщения для других групп. Эта деталь особенно раздражала Офелию, учитывая, сколько времени она провела в тревоге из-за пропажи Женевьевы.

— Я открыт к предложениям по названию команды, — наконец вмешался Блэквелл, вырывая её из размышлений и возвращая к их нелепому разговору.

— Посмотрим, что у нас общего… — Женевьева задумчиво отошла в сторону, входя в новую комнату. — Мы все очень привлекательные.

Улыбка Блэквелла стала ещё шире:

— Это правда.

Офелия бросила на сестру осуждающий взгляд:

— Я тебя умоляю, не раздувай его эго больше, чем оно есть.

— А она это не любит делать, — вставил Блэквелл. — Ей гораздо больше нравится быть в этом положении самой.

Офелия пихнула его локтем в бок, чувствуя, как её щеки разгораются. Он откинул голову назад и расхохотался, и она с трудом подавила боль, которая поднялась в её груди при этом звуке. Вот они, она и Женевьева снова вместе, Блэквелл смеётся от души, а она не может перестать думать о том, что через два дня этого больше не будет.

— А как насчёт— начала Женевьева, но её прервал внезапно возникший у её ног маленький призрачный силуэт. — О, Пушистик! Ты вернулся.

— Пушистик? — одновременно переспросили Офелия и Блэквелл.

— А как ещё я должна была его назвать? — обернулась Женевьева.

— Его зовут По, — с улыбкой пояснил Блэквелл, подходя к коту и беря его на руки.

— Нечестно, что ты можешь его гладить, — надула губы Женевьева.

— Не переживай, ты не так уж много теряешь, — заверил её Блэквелл. — Большую часть времени он тот еще гаденыш.

По тут же вырвался из его рук, как будто обидевшись.

Офелия прочистила горло:

— Ладно, думаю, нам пора заканчивать. Мы обошли не меньше десяти лестничных пролётов и осмотрели каждую комнату — всё без толку. Я вымоталась.

Женевьева фыркнула:

— Ну, неудивительно, после того, сколько энергии вы,

наверное, сожгли раньше.

Лицо Офелии вспыхнуло уже в который раз за последний час, а Блэквелл снова выглядел так, будто готов разразиться смехом.

Он подошёл ближе к Офелии, аккуратно отодвинул прядь волос с её лица и заправил её за ухо, добавив:

— Я получаю огромное удовольствие от общения с твоей сестрой.

— Я иду спать, — пробормотала Офелия, легонько оттолкнув его руку, и вышла из комнаты с видом обиженного ребёнка. — Надо было сразу понять, что вы вдвоём станете невыносимой парой.

— Подожди! — Женевьева обогнала Блэквелла, чтобы догнать сестру. — Мы теперь будем делить комнату, верно?

Офелия обернулась через плечо и встретилась взглядом с Блэквеллом. Этот молчаливый обмен выражал больше, чем могли сказать слова.

— Это, пожалуй, лучшее решение, — наконец произнес он.

Разумеется, Офелия не хотела расставаться с Женевьевой, но часть её, эгоистичная и отчаянная, была опустошена мыслью, что их последняя близость останется последней.

— Я соберу свои вещи и встречу тебя в твоей комнате, Офи, — сказала Женевьева.

— Хочешь, мы пойдём с тобой? — предложила Офелия, не уверенная, готова ли она отпустить сестру одну. Но Женевьева отмахнулась от её беспокойства.

— Со мной всё будет в порядке! — заверила она и поспешила прочь.

Блэквелл перенёс Офелию обратно в её комнату спустя несколько секунд.

— Это так странно, — сказала она ему. — Будто столкнулись два мира.

— Я рад, что ты её нашла. Точнее, что она нашла нас, — Блэквелл улыбнулся, обвивая её талию руками и притягивая ближе. — Хотя… жаль, что не на пять минут позже.

Офелия одобрительно промычала, позволив ему подарить ей долгий, сладкий поцелуй.

— Мне жаль, что ты не можешь остаться, — прошептала она.

— Мне тоже, — вздохнул он. — Но, возможно, так будет проще.

Она понимала, что он, вероятно, прав, но это не снимало разочарования. Он поцеловал её ещё раз, на этот раз коротко, попрощался и исчез, оставив её переодеваться в ночную сорочку и забираться под одеяло в ожидании сестры.

***

Офелия проснулась на следующее утро от того, что локоть Женевьевы впивался ей в спину, а всё одеяло было бесцеремонно стянуто на другую сторону кровати.

— Поэтому я точно не скучала, — пробормотала она, поднимаясь с постели и потягиваясь.

Она не помнила, как Женевьева вернулась ночью — должно быть, она слишком крепко заснула. Однако теперь весь пол был усеян вещами. Если что-то и было неизменным в Женевьеве, так это её неспособность поддерживать порядок. Повсюду валялись одежда, обувь и флаконы с духами, которые выпали из двух огромных сундуков. Офелия не могла поверить, как много её сестре удалось запихнуть всего в два чемодана.

С кровати донеслось шевеление — Женевьева потянулась и зевнула.