Фантазм
Шрифт:
— Значит, он был бесполезной тратой твоего времени, — Блэквелл ответил, крепче обнимая её за талию, прежде чем поднять с земли. Он аккуратно поставил её на ноги, словно боялся, что она не сможет стоять после того, что он сделал. Она фыркнула и отстранилась.
Затем она замешкалась.
— Подожди, а ты…
— Нет. Это было не для меня, — бросил он, поднимая свою рубашку и кидая её ей. — Давай, вернём тебя в твою комнату. Думаю, тебе нужно отдохнуть.
Он подмигнул, и она лишь бросила на него недовольный взгляд, натягивая рубашку.
—
Он приподнял бровь.
— Ты пытаешься убедить меня или саму себя, ангел?
Себя, подумала она, но вслух ответила:
— Я серьёзно. Наши отношения уже и так слишком сложные из-за кровного договора.
Он наклонился, коснувшись её подбородка кончиком пальца, заставив её снова взглянуть ему в глаза.
— Как скажешь, но не удивляйся, если скоро тебе придётся сопротивляться искушению умолять меня о повторить.
Она сверкнула на него взглядом.
— Я никогда не буду умолять тебя ни о чём, — заявила она.
Он усмехнулся.
— Легендарные последние слова.
Она проигнорировала его, собирая свои разбросанные вещи, очень стараясь не трогать ткань, изъеденную кислотой. Отступив на шаг, чтобы убедиться, что всё собрала, она случайно опрокинула один из канделябров. Поспешив поднять его, чтобы не сжечь это место дотла, она заметила что-то странное. На дубовом полу были вырезаны слова. Первое было неразборчиво, исцарапано до глубокой борозды, но остальные читались чётко.
«И Габриэль навсегда».
ГЛАВА 23. СТРАННОЕ УТЕШЕНИЕ
Ночь четвёртая в Фантазме
Блэквелл прислонился к комоду и наблюдал, как Офелия ходила взад и вперёд по комнате. Она уже в мельчайших подробностях рассказала ему всё о дневниках своей сестры — наверняка больше, чем ему хотелось бы услышать, но он был достаточно терпелив, чтобы не жаловаться. Теперь она пыталась связать эти кусочки пазла с тем, что они только что нашли.
— Габриэль — это распространённое имя, — спокойно заметил Блэквелл.
— Моя сестра тайно одержима Фантазмой на протяжении многих лет, пишет, что ей нужно найти какого-то Габриэля, а потом мы находим это имя, вырезанное на полу в Фантазме, и ты думаешь, что я должна просто списать это на совпадение? — Офелия смотрела на него с явным недоверием.
— Ладно, согласен, — кивнул он. — Но сегодня ты больше ничего не выяснишь. Почему бы тебе не отдохнуть, а я тем временем попробую найти одного из Дьяволов и выяснить, где хранятся журналы участников.
Она оживилась.
— Журналы участников?
Блэквелл кивнул.
— Да. Дьяволы очень тщательно ведут учёт всех, кто проходит через это место, но они не делятся этой информацией с кем попало. Придётся постараться. Если получится.
— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, попробуй.
Он
— Я попробую. А теперь ложись спать. Тебе понадобятся силы для следующего уровня.
Офелия откинула одеяло и забралась под него, всё ещё в его рубашке. Мягкая ткань была приятной на ощупь, а главное — она пахла им. Ваниль и табак. Странно, но этот запах начинал её утешать.
Блэквелл подтянул одеяло ей до плеч и уже собирался уйти, но она поймала его за руку.
— Ты уходишь? А если посреди ночи начнутся кошмары?
— Я останусь, пока ты не заснёшь, — сказал он, осторожно высвобождая руку и усаживаясь в кресло рядом.
Офелия закрыла глаза, пытаясь заставить себя заснуть, но мысли лихорадочно проносились в её голове. Женевьева, загадочный Габриэль и что всё это может значить. Губы Блэквелла на её губах. Что привело их к этому моменту. Кислота, прожигающая её одежду, и следующие мучительные испытания, которые ей предстоит пережить. Всё это было слишком, чтобы она могла спокойно заснуть.
И, как по расписанию, появился Призрачный голос.
Постучи по изголовью, — велел он. — Три раза по три удара. А потом назови тех, кого хочешь уберечь этой ночью. Иначе они все умрут. Один за другим.
Она осторожно протянула руку к изголовью и постучала: раз, два, три. Раз, два, три. Раз, два, три.
— Женевьева, — прошептала она.
— Что ты делаешь? — тихо спросил Блэквелл.
Чёрт. Она была не осторожна.
Только её мать и Женевьева знали о ритуале, который она выполняла каждую ночь по требованию Призрачного голоса. И не потому, что она им об этом рассказала, а потому что они видели это сами. Офелии было неловко, что она зависела от подобных странных действий, чтобы Голос наконец замолчал и дал ей спокойно спать, не угрожая гибелью близких.
— Удовлетворяю своих внутренних демонов, — наконец сказала она, полушутя.
— Может, я могу как-то помочь изгнать их, чтобы ты смогла заснуть? — предложил он.
Его искренний тон заставил её грудь сжаться от непонятного и нового для неё чувства.
— Если бы, — прошептала она. — Кроме того, если уничтожить всех моих внутренних демонов, от меня самой почти ничего не останется.
Он долго молчал, а затем сказал:
— Пока я здесь, тебя никто не тронет, Офелия. Отдыхай.
Она глубоко вдохнула и погрузилась в матрас, слушая ритмичные удары сердца, которые доносились от медальона на её шее — пульсация не прекращалась с тех пор, как они поцеловались. Вскоре вибрация от медальона и энергия Блэквелла убаюкали её, и она, наконец, погрузилась в сон.
На следующее утро Блэквелла уже не было, но рядом с ней, уютно свернувшись клубком, мурлыкал кот По. Офелия погладила призрачную голову кота, потянулась и начала готовиться к новому дню. Она выбрала простое белое платье из шифона и корсет с завязками спереди. Наряд позволял ей свободно двигаться.