Фантастика 1991
Шрифт:
Лицо густо покрыто гримом. За носилками следует многочисленная свита. Девушку вносят под своды дворца. Среди высоченных стен и массивных колонн ее фигурка кажется кукольной. В глубине дворца медленно раскрываются двери, и в сопровождении жрецов входит юный Эхнатон.
Девушка спускается с носилок, Эхнатон подходит к ней, берет за руку.
Они смотрят в глаза друг другу и забывают об окружающих, обо всем на свете - они одни в мире. И, наверно, все приближенные понимают это, и оттого такая тишина.
Зал, где находятся Нежин и Владислав, заволакивает колеблющийся
И опять колеблющийся туман скрывает их… А за этим уже совсем другое: исхудавшая, увядающая Нефертити с погасшим взглядом полулежит на ложе. Жрец подносит ей кубок, видимо, с лечебным снадобьем, но она движением руки отстраняет его. Жрец удаляется. Она одна. Смотрит на свои руки, снимает с них перстни, кладет руки на грудь и закрывает глаза, должно быть, надеясь хоть во сне обрести покой.
Потрясенный увиденным, Владислав молчит. Не нужны слова. В нем все еще та жизнь, из которой он не хочет сейчас уйти.
Владиславу хотелось в рисунках частично передать видения в “покоях фараонов”, сделать хотя бы несколько набросков Нефертити. Но странно, как он ни старался, все вспоминалось туманно, расплывчато, отрывочно.
В какие-то мгновения образы становились более четкими; он сейчас передаст их на пластильне. Но изображение Нефертити получилось банальным, опошленным миллионами повторений. А образы Тутанхамона и Эхнатона отдалились, словно он видел их очень давно и смутно- Владислава это расстроило, от утреннего радостного настроения не осталось и следа.
Он сообщил Назиму о своем отъезде. Но наступило завтра, и он решил “спокойно пожить здесь еще день…”.
Случилось в один из дней, что Нежина попросили куда-то зайти, и Владислав остался один. Он рассматривал “вертушку” - аппарат, который показывал поэтапное производство раскопов и вносил объяснения о находках. На столе лежала какая-то пластина. На ней кнопки. Владислав тронул одну, раздалось едва слышное пощелкивание. Он прижал три, поставил пластину вертикально, направил пучок света на стену. На стене появилось изображение, Владислав даже испугался - на нем те две фигуры египетского стилизованного рисунка. Владислав тотчас же узнал его.
Даже пятно в левом углу… Да ведь это тот рисунок, который он видел у дяди Якова, еще при его жизни, а потом он куда-то пропал… Тогда он был еще маленький, но все же помнил, как дядя Яков рассказывал маме, что эта пластина с рисунком таит с себе необычайно интересные сведения и представляет огромную ценность.
Владислав не услышал, как вошел Нежин. Увидев изображение, он тотчас же отключил аппарат:
– Это вряд ли вам интересно…
– Наоборот. Представьте… этот рисунок… он мне хорошо знаком. У моего покойного дяди, Якова Покровского, был, я уверен, именно он. Но как он попал к вам? Совсем недавно он мне несколько раз почему-то
– Может быть… может быть… А попал ко мне? Вероятнее всего, был опубликован где-то в печати. Так, один из тысячи…
– Но что он обозначает?
– Это что-то по подсчету годовых доходов одного из фараонов…
Вечером Владислав прошел в мастерскую, чтобы собрать этюды, приготовиться к отъезду. Он хотел здесь же набросать на пластину что-то нужное, чтобы не забыть. Но сейчас же забыл, что именно он собирался нарисовать. Он только знал, что это “что-то” ему нужно удержать в памяти, и видел он это нужное сегодня. Но что же это с ним? Боже, он же все, все забыл…
Утром Владислав проснулся, забыв о вчерашнем волнении. После завтрака они прошли с Нежиным в кабинет. Нежин подал Владиславу маленькую шкатулку:
– Это то, что вы хотели иметь.
Владислав поднял крышку. В прозрачном кристалле изображение Нефертити. Нежин показал, как нужно находить увеличение и “сход” изображения. Владислав бережно уложил “сувенир” в сумку. Затянулась неловкая пауза. Ее прервал Владислав:
– Я все хотел вас спросить, почему вы называетесь Назимом Нежиным, а не вашей настоящей фамилией Дадышо и именем Джоди?
– О, это грустная история. В молодости я любил русскую девушку, но она погибла, и в память о ней я взял вторую фамилию Нежин и имя Назим, так она меня называла. Мое имя Джоди ей не нравилось.
– Вы даете мне слово чести, что никто, кроме вас; этого изображения видеть не будет. Даже самые близкие люди. Но этот запрет до определенного времени. Вы уже дали слово…
I СМУГЛАЯ ЖЕНЩИНА
О распространении “черного психоза”, болезни неведомой до сих пор человечеству, говорили всюду. Страх сковал людей. Даже в салоне леди Маргарет Галь, хотя никто из круга ее приближенных не заболел, в торжественный праздничный вечер, такой увлекательный и блистательный, нашлись гости, которые, собравшись в круг, вели разговор о болезни.
Леди Маргарет, проходя с доктором Нежиным мимо собравшихся, вдруг остановилась и обратилась к Нежину:
– Господин Нежин, моим гостям и мне хотелось бы узнать ваше мнение об этой зловещей болезни.
– Что могу сказать я, если ни один ученый из руководства “Единства” не может на это ответить. И более того, именно из их числа заболели уже несколько человек, а причины заболевания до сих пор не известны.
Маргарет сочла нужным заметить:
– Мы забываем о Божественном разуме и могуществе. Пришло время молиться и вверять ему свои жизни.
После бала Маргарет пригласила Нежина, Трачитто и Мориса в свои менее обширные покои.
– Как вы считаете, друзья, удачно ли прошел вечер?
– Прекрасно!-Трачитто хлопнул в ладоши.-Вот бал, так бал.
– Вот, Назим, вам не угадать, какой сюрприз я приготовила.
– Маргарет загадочно улыбнулась.-Решила принять ваше давнее приглашение. Буду у вас в Швейцарии на днях.
Нежин встал, по-восточному приложил руку к груди, склонился в поклоне:
– Наконец… Я немедленно отдам распоряжения… Кто прибудет с вами?