Фанатка

Бейн Джонатан

Она знала как мыть и стирать.

Научилась по его книге.

Сызнова чувствуя себя виноватым — и в который уже раз его одолевало чувство вины? — Питер подошел к Дине, остановился у нее за спиной.

— Сколько раз ты читала «Анжелу»?

Она коротко засмеялась, с языка сорвалось:

— Какая тебе разница? — Дина сдула с губы неожиданно скатившуюся слезинку. Но когда Питер не ответил на ее вопрос, сейчас же сдалась: — Сорок семь раз. — Стоило произнести эти слова, из глаз выкатились еще несколько слез.

Питер всерьез размышлял над просьбой

Дины дать ей на прочтение рукопись, когда вышел из кабинета, чтобы отыскать Дину в квартире. Кто лучше нее разберется, что он написал в новой книге правильно, а где ошибся? Верно ли выписал образ Анжелы? Это сэкономит ему время, к тому же он сможет объяснить жене свои дальнейшие встречи с Диной. Ну пусть не совсем честно, но все-таки лишь наполовину солгав. Вместо взбалмошной неудобной любовницы Дина станет читательницей, мнению которой можно доверять. Пусть это не самый надежный план — но он хотя бы поможет выпроводить гостью из квартиры.

— Ты в самом деле хочешь прочесть рукопись? — спросил Питер и тут же задался вопросом, не суждено ли ему в будущем горько пожалеть о своем предложении.

Ее руки замерли, прекратив стирать. Слезы высохли. Сердце перестало рваться на части, боль утихла. Губы расползлись в неосознанной улыбке, которую Питер не видел, потому что Дина так и стояла к нему спиной.

— В смысле, сейчас, пока роман еще не закончен? — пояснил он неловко. — Может быть, ты оценила бы, как по-твоему: на верном ли я пути.

Дина глубоко вздохнула. Улыбка погасла, когда она повернулась к Питеру лицом. Нужно было, чтобы он понял, насколько для нее это серьезно.

— Мне чрезвычайно важно прочесть, — произнесла она с искренностью, которая удивила обоих.

Питер с невольным облегчением кивнул:

— Тогда ладно, договорились.

— Правда?

Он снова кивнул.

— А можно я еще кое-что попрошу?

— Что? — насторожился он.

Она вытянула перед собой скованные руки:

— Ключ.

* * *

Тихонько урчал старый лазерный принтер. Трясущимися руками — он надеялся, что Дина этого не заметила, — Питер освободил ее от наручников. Руки задрожали, когда он взял ее за запястья (какие у нее маленькие, нежные ладошки!), вставил в замок ключ и повернул.

— По-моему, мы все в большей безопасности, когда ты в наручниках, — пошутил он.

— Ты бы удивился тому, сколько я и в них могу натворить, — ответила она, и в голосе не было ни капли шутливости.

Питер положил наручники на стол и опустился на корточки возле центрального книжного шкафа. Надавил на угол, открыл тайник и из самой его глубины вытащил картонную коробку для почтовых отправлений. Вынул из нее две сложенные белые футболки. На них методом шелкографии была нанесена картинка с обложки «Анжелы по прозвищу Ангел».

— Я заказал два десятка, когда вышло первое издание книги, — Питер расправил одну из футболок, с нее осыпалась пыль веков. — Дарил их друзьям, полагая, что это повысит продажи. — Питер поднялся на ноги и пояснил, оправдывая собственную наивность: — Я тогда был еще новичком. —

Затем он протянул футболку Дине: — У меня осталось несколько штук; думаю, что самая яростная поклонница книги заслуживает эту обновку больше, чем кто-либо другой.

Дина уставилась на него с недоверием, затем перевела взгляд на футболку с таким видом, словно ей вручали премию не меньше Нобелевской. С футболки на нее смотрело ее зеркальное отражение.

— Даже не знаю что сказать.

— Тебе нужно что-то сухое… — начал Питер — и сбился, когда Дина скинула бюстгальтер, выхватила футболку у него из рук и в мгновение ока натянула ее на себя, — … в чем идти домой, — договорил он.

— Как смотрится? — осведомилась Дина, сияя улыбкой.

Кожа у нее на груди все еще была слегка влажной, тонкий белый хлопок прилип и просвечивал нежно-розовым, и даже видны были пупырышки на коже.

Питер глаз не мог отвести.

— Вот что определенно подняло бы объемы продаж, — сказал он — впрочем, тут же пожалев о сорвавшихся необдуманных словах.

Дина подступила ближе.

— Может, я тебе пригожусь для сбыта новой книги? — проговорила она голосом, полным обещаний и желания.

Прежде чем Питер успел ответить, урчание принтера смолкло. Тишина застала его врасплох, усилив борьбу, которая бушевала в его мыслях. Сила его вожделения подскочила до двенадцати баллов. Теперь он точно знал, что желание оттрахать Дину равно силе его сожаления о том, что им довелось встретиться.

Возможно, это были не два разных чувства, а одно; порочные желания выдавливали из Питера рассудок, как сок из лимона. Питер страстно желал все забыть — и столь же страстно желал получить еще больше. Связующий их с Диной мост вины был выстроен из ненадежного крошащегося камня; он потихоньку рушился, но все же это был каменный мост.

— Возможно, тебе следует сначала прочесть текст, — проговорил Питер в конце концов, одолев-таки свои желания.

Убегая задом наперед

Затворив входную дверь, Питер прислушался к гудению лифта, который уносил Дину прочь. Затем он закрыл замок на предохранитель и ударился лбом о косяк. Еще раз и еще. Так и остался стоять, прижавшись к крашеной деревяшке — побитой жизнью, изрядно расщепленной, с торчащими острыми заусенцами. Как будто грубая рука скребла по лбу ногтями. Питер жалел о том, что боль недостаточно сильна.

Возвратившись в кабинет, он уселся к столу и уставился в экран, на заглавную страницу своей новой книги:

ПРЕКРАСНАЯ ЛОЖЬ

роман Питера Робертсона

Чем черт не шутит, вдруг Дина поможет? Найдет неожиданный ключик, откроет какую-нибудь тайну Анжелы, до которой он сам еще не додумался. Или подтолкнет его в нужном направлении. Или намекнет на те его тайные устремления, которые он сам еще полностью не осознал. А может быть, Дина просто-напросто заскучает над рукописью, ее одержимость пройдет, она перестанет воображать себя Анжелой, и Питер наконец отделается от них обеих.