Фальшивые друзья
Шрифт:
— Ну, положим, пять.
Йорг присвистнул:
— Заблуждение. Двадцать девять! Двое впереди, трое сзади и двадцать четыре в багажнике. Сила, не так ли?.. Впрочем, на чем я остановился? Ах да, вспомнил! Со временем и нашим безработным-ночлежникам придется пойти работать. Когда я вижу из окна, как этот сброд толпится у входа в ведомство социальной помощи, меня охватывает гнев. Они выходят с очередной подачкой в кармане, усаживаются на первой попавшейся скамейке в парке и начинают накачиваться спиртным. Нет, они должны работать и только тогда станут людьми.
А иначе это потерянный в
— Где ты всего этого набрался? — прервал я Йорга.
— Сам дошел, — последовал ответ.
— Ну, брось, обычно ты распространяешься не так складно.
— Возможно, я это где-то вычитал, — сдался Йорг, — Но здесь имеются и мои мысли. Правда! Тех. кто не способен приноровиться к нашей культуре, необходимо ссылать в негритянские гетто. В Африку, в пустыню. Вот тогда спецслужбам прибавится работки. А если объявится кто-то, кто заноет у нас о правах человека или о чем-нибудь подобном, с таким разговор должен быть коротким — убрать. Ни более ни менее. Усвоил?
Крепко закручено, Йорг. И прямо целая программа. Не то что болтовня иных политиканов, пустая и занудная. Что ж, разберемся. Анекдот о турках? Кто только сегодня не рассказывает анекдоты! А вот что касается конституционных прав, то тут я не соглашусь. Кишка тонка у Йорга изменить эти права. Хотя он все время говорит «мы». Кто это «мы»?
И правда, где он всего этого поднабрался? Раньше я как-то не замечал, что политика занимает его. Возможно, потому, что после общеобразовательной школы мы почти не встречались. Я поступил в гимназию. Теперь Йорг получал другие домашние задания и уже не списывал из моих тетрадей. В гимназию я ездил на велосипеде, Йорг же отправлялся пешком. Когда ему исполнилось 16 лет, он обзавелся мопедом, а я по-прежнему крутил педали. Иногда я заходил в гараж, где Йорг колдовал над своим скороходом. Он сумел выпросить у старого Арнольда вакантное место ученика при заправочной колонке фирмы «Шелл».
Наши встречи возобновились после того, как стало известно, что служить нам предстоит в одной части. Я тут же отправился к Йоргу, и мы от души поболтали. Я не чувствовал разницы между нами, в том числе из-за гимназии. Скорее наоборот. Йорг, пожалуй, даже вызывал у меня восхищение, так как теперь водил тяжелый БМВ и до сих пор не имел ни одного прокола. В бундесвер мы оба шли с охотой. Еще на гражданке четко составили свои планы: Йорг будет служить водителем, разъезжать по всей округе и меня не забудет прихватить при случае, а наша привлекательная форма не оставит равнодушными местных дам. Что же до унтер-офицеров, так ничего они нам не сделают. Будем крепко держаться с Йоргом друг за друга, даже поселимся в одной комнате.
Однажды по дороге в Вупперталь Йорг опять разошелся по моему адресу.
— У тебя пустота в голове! Ты должен многому научиться за время службы в бундесвере! — поучал он.
Его понесло. И с этим идиотом я собирался жить в одной комнате? Ну, нет!
Но вот произошла наша непредвиденная встреча в кабачке Норберта, потом разлад с Петрой, и я снова прилип к Йоргу. Перебрался в его комнату, как
— О чем размечтался, будущий унтер? — иронически прозвучал с соседней койки голос Пауля. — Поди, уже представляешь, как помучаешь нас, как только доберешься до власти? «Ложись!», «Приготовиться к броску!», «Вперед!», «Быстрей! Быстрей!» А я, признаться, надеялся, что ты останешься порядочным человеком.
— Ладно, заткнись! — озлился я. — Ни о какой муштре не может быть и речи. Я стану лучшим командиром отделения в роте. У меня никто не загремит на гауптвахту, потому что я сам знаю, как это случается.
— Надеешься обвести вокруг пальца командира роты, если он кого-то прижмет?
— А почему бы и нет?
— Чуда«, ты и представления не имеешь, что будет, если командир узнает о том, что ты даешь кому-то поблажку. Попадешь в дерьмовую ситуацию. Взыскания так и посыплются.
— Но можно избрать золотую середину! — Я отлично понимал, что имел в виду Пауль, но очень не хотелось, чтобы он меня совсем доконал.
— Какую еще золотую середину? Или на полную катушку, или совсем ничего. Или ты поймешь, или тебя поймут — вот в чем суть, — парировал Пауль.
— Ну, это уж слишком! Сейчас опять пробивает себе дорогу классическая система военной подготовки и обучения.
— В отличие от тебя мне она помогает понять, что за музыку здесь разыгрывают. Старина, ведь заканчивается четвертое полугодие! Выражаясь гражданским языком, четвертый семестр.
— Ты злишься оттого, что не сдал вступительные экзамены на унтер-офицерские курсы! — бросил я ему. — И поплатился. Ведь унтер получает целую сотню марок прибавки! Что ж, оставайся ефрейтором. Ефрейторы тоже нужны.
— Только что ты болтал о том, что никого не обидишь, а у самого высокомерия хоть отбавляй. Так со всеми случается после присвоения званий. И ты не лучше других.
— Ладно, выговорись… О, Вилли! Привет-привет! Зашел на огонек?
— Привет, черти! В нашей будке одиннадцать коек, а у тебя вскоре будет собственное прибежище, — обратился он ко мне. — Правда, без горячей и даже без холодной воды. Кстати, как чувствует себя будущий унтер накануне производства? Что-то мы давно с тобою не грешили. Не пора ли? Или теперь у тебя голубая кровь?
— Просто окончились визитки, которыми я обычно приглашаю друзей на встречи, — парировал я. — Пока типография выполняет мой новый большой заказ, можем посетить одно прелестное местечко.
— Не торопись, старина, сначала скажи: в твоем саперном трубопроводном тайнике достаточно средств, чтобы доставить капралам приятный послеобеденный отдых?
— Моя перегонная станция всегда готова, но вот денежная цистерна несколько опустела. Придется добавить. Ладно, старики, в путь. Ты идешь, Пауль?