Фактор Z

Юсупов Александр

— Это арвахи [1] тревожатся — духи предков. Ой, не к добру вы на Мертвый остров едете, туда лет пять уже никто не ходит. Как последний раз шымкентовские металлоломщики пропали, так больше никому не охота. Говорят, узбеки привозили американцев, так они оттуда драпали, аж пятки сверкали.

— Афа, [2] мы не за металлом. Мы кино снимать.

К обеду ветер начал стихать, песок прибило к земле, обнажая горизонт над неподвижной, будто налитой ртутью чашей моря.

1

Арвахи —

духи предков (казахская мифология)

2

Афа — обращение к старшему

Завизжали тормоза и ГАЗик встал, как стреноженный жеребец.

— Все, дальше я вам не попутчик. Уговор был до пристани, так что выгружай поклажу!

— Ну, вот мы почти дома! — Сашка вывалился из кабины, вскидывая на спину рюкзак и включая видеокамеру.

Под ногами захрустело — соленая корка и россыпи ракушек повсюду, куда хватало взгляда.

— Мама дорогая, а вода-то где? — Колька бесцеремонно мельтешил перед объективом, стаскивая одной рукой сумки в кучу, а другой — размахивая сигаретой.

— Можно подумать, ты много помнишь, — проворчал Витька, помогая Светке вылезти из газона, — тебе лет семь было, не больше, когда мы отсюда драпанули.

— Древнее зло проснулось, тревожит арвахов, — проворчал водитель, резко потерявший свой дорожный задор, а вместе с ним и румянец, — старики говорят, если ночь застала в степи и страшно, нужно разбить шатер на могиле предка, тот защитит от злых духов.

На мертвом острове нет могил, поэтому никто вас там не убережет от беды, послушайте дядю Коркута, [3] он плохого не скажет.

3

Коркут — мифический первый шаман, музыкант и певец

Проводник махнул туристам рукой, завел свой тарантас и газанул назад.

— Эй, куда? — кинулся Сашка вслед, — вы обещали помочь надуть лодки!

Казах вернулся, вытащил из багажника компрессор и подключил к аккумулятору. Все время, пока туристы надували лодки, он молчал и обиженно сопел.

— Ребята, может, товарищ прав? Может, не надо, а? — Светка подкралась со спины и наблюдала за процессом.

— Можешь вернуться в город на этом такси, мы не обидимся, — сказал Колька и посмотрел на водителя. Тот сделал вид, что не услышал.

Через полчаса он ехал назад в город, а четверка путешественников дружно гребла веслами по направлению к острову.

Потом еще два километра шли пешком, обливаясь потом и перекидывая с плеча на плечо тяжеленные сумки.

И вот, наконец, сквозь послеполуденное марево осторожными мазками проступили вышка метеостанции, брошенный автокран, башня котельной, танки для хранения воды. Мертвый город расправлял плечи, наступая на солончак.

— Слушайте, я здесь первый раз, но ощущение дежа-вю такое яркое, будто я сама здесь родилась и выросла, — пожала плечами Светка.

— Это Колька здесь родился, а я вырос, — промолвил Сашка.

Это был город его детства,

его город Снов. Целых двадцать лет он возвращался сюда по ночам и в мечтах. Родителей перевели на большую землю, когда Сашке исполнилось десять, а младшему брату Кольке — семь лет. Надо же, еще что-то помнит! Для брата это было веселое путешествие в новые края, а для Сашки — грусть и тоска. Он прощался с друзьями, с веселой, полной приключений жизнью, он прощался с детством. И только обрывки воспоминаний — дыхание соленого бриза, вкус отвара верблюжьей колючки, женщина с золотыми волосами, провожавшая его с пригорка, — были слабым утешением.

Заходили в город через северное КПП. Сквозь вспученный асфальт тянули к свету свои шапки перекати-поле, в кустах ржавел покореженный ЗИЛ, переломанные в «талии» фонарные столбы сгорбились над главной аллеей.

Сашка снимал все подряд, боясь упустить главное. Поездку на остров удалось организовать только благодаря редакции — там ухватились за легенды и тайны места, где когда-то существовал сверхсекретный центр по разработке и испытанию бактериологического оружия.

— Смотрите, смотрите, вон там, на третьем этаже, на балконе! — Светка стояла, задрав голову — наверху на бельевых веревках колыхалось покрывало. Старенькое, потертое, но не рваное!

— Мы здесь не одни, иначе как оно сохранилось?

— Может, ветром выдуло из квартиры, вон какой сквозняк — дом без окон, без дверей, — попытался пошутить Колька.

— Стойте тут, я схожу на разведку, все-таки мой дом. Я помню эту квартиру — там Степановы жили, — предложил Витька и сделал шаг к подъезду, но Сашка его затормозил:

— Лучше я, поснимаю заодно.

Он включил накамерник [4] и шагнул внутрь. На удивление ступеньки хорошо сохранились. Чего не скажешь о стенах — их будто болгаркой резали. Причем, зигзаги шли в художественном порядке — парами параллельно плинтусу.

4

Накамерник — накамерный светильник

На мгновение Сашке показалось, что на втором этаже скрипнула дверь, но когда он поднялся, то понял, что ошибся — у квартир не было даже дверных коробок.

Внутри было душно, пахло плесенью. В комнатах царил беспорядок, на полу — разбросанная одежда, обувь, пожелтевшие журналы, книги. Сашка вышел на балкон:

— Все в порядке, можете подниматься!

Едва переступив порог квартиры, Колька заявил:

— Точно, ветром надуло, — и поддел носком ботинка бесхозное тряпье.

— А где Витька со Светкой?

— Пошли в другой подъезд, смотреть витькину хату.

— Пойдем и мы нашу квартиру проведаем.

Соседний дом ничем не отличался от предыдущего — с корнем вырванные оконные рамы, битое стекло и шифер под ногами, куски обрушившихся водостоков под окнами.

— Да, духи предков тут оторвались по полной программе, — ухмыльнулся подошедший Витька и обнял Светку за плечи.

— Или америкосы со взрыв-пакетами побаловались, — вставил Колька.

— Тише! — зашипела Светка, — слышите свист такой тоненький, будто живой?