Факир против мафии
Шрифт:
И тут в груди у Дубинина похолодело. Единственный опасный человек для Отарова теперь — это не Юдин и не Дашкевич, который вряд ли выйдет из комы. Единственный опасный человек для Отарова — это он, Эдуард Васильевич Дубинин! И Отаров сделает все, чтобы устранить эту опасность. Вот черт!
Эдуард Васильевич так разволновался, что не смог сидеть в кресле. Он вскочил на ноги и принялся взволнованно расхаживать по комнате. Проходя мимо окна, он бросил взгляд на улицу и вдруг увидел, как из припаркованной возле крыльца машины выбрались несколько человек. Одного из них Эдуард Васильевич
Турецкий поднял голову и внимательно посмотрел на окна кабинета Дубинина. Эдуард Васильевич инстинктивно отшатнулся от окна.
«Вот оно!» — подумал Дубинин. И перед его внутренним взором пронеслись все прелести ожидающей его новой жизни: холодные стены тюремной камеры, решетка на окнах, вонючие нары, лысые, страшные зэки в наколках, скрюченный человечек, испуганно протирающий рукавом грязный унитаз (Эдуард Васильевич видел эту сцену в каком-то фильме), кровь, пот, унижения, ржавая вода, побои охранников — и все это изо дня в день, из года в год, до самой смерти.
У Дубинина снова сдавило сердце. Боль стала быстро нарастать. Наконец она стала такой нестерпимой, что у Эдуарда Васильевича захватило дыхание. Перед глазами у Дубинина поплыла желтая, бурлящая пелена. Он испуганно взмахнул руками, нащупал пальцами штору и изо всех сил схватился за нее.
«Коммутатор! — пронеслось у него в голове. — Нужно вызвать врача!»
Эдуард Васильевич заставил себя отпустить штору и, собрав все силы, шагнул к столу. Он видел очертания стола сквозь желтую пелену. Нужно было только нажать на кнопку коммутатора. Еще шаг! Еще один только шаг, и он будет спасен!
Дубинин сделал еще один шаг, но этот шаг оказался последним в его жизни. Он сильно покачнулся, взмахнул рукой и, не найдя опоры, повалился на стол грудью, затем медленно сполз по гладкой полировке и тяжело, как куль с мукой, рухнул на пол.
Сердце его остановилось.
Итак, все нити, ведущие к Отарову, были оборваны. Халимон и Дубинин были мертвы. Дашкевич лежал в коме. А Юдин был всего лишь пешкой в чужой игре, пешкой, на показаниях которой обвинительного заключения не построишь. Турецкому предстояла большая и тяжелая работа.
Александр Борисович самым тщательным образом изучил документы, которые передал ему журналист Комаров. Утром на докладе у Меркулова он ввел начальника в курс дела, перемежая информацию, почерпнутую из документов, своими замечаниями и соображениями, которые пришли ему в голову минувшей ночью.
Меркулов слушал с мрачным лицом. Видно было, что ему не по душе те политические дебри, в которые уводит Турецкого дело об убийстве Канунниковой.
— В документах литовских спецслужб упоминается и некая гражданка Регина Смайлите, — продолжил Турецкий. — Очень интересная личность. Она активно участвовала в избирательной кампании Василяускаса. Отвечала за связи с общественностью. В настоящее время Смайлите работает консультантом советника президента по национальной безопасности. Есть информация, что она находится в близких отношениях с Отаровым. Многие журналисты считают ее самой опасной женщиной Литвы. Этакая женщина-вамп!
— Да
— Именно, — кивнул Александр Борисович. — Она организовывала встречи политиков и мафиози и выполняла на этих встречах функцию посредника. Кстати, если верить документам ДГБ, встречи проходили прямо у нее на квартире.
— Кто из политиков и чиновников присутствовал на этих встречах? — поинтересовался Константин Дмитриевич.
— Загибай пальцы. Советник президента по национальной безопасности. Начальник погранслужбы. Мэр пограничного городка Падеге. Депутаты либеральной демократической партии Литвы и… и другие официальные лица, — закончил Турецкий.
Меркулов наморщил широкий лоб:
— Скажу тебе честно, Саня, меня немного удивляет резвость, которую проявил департамент госбезопасности Литвы. Это вроде не Моссад и не ЦРУ.
Турецкий хмыкнул:
— А им активно помогали. Догадываешься кто?
Меркулов по-стариковски сощурил глаза:
— Звездно-полосатые спецслужбы?
— Угу. А ты что же, не доверяешь выводам ДГБ и их американских друзей?
— Ну почему же?.. — пожал плечами Меркулов. — Вполне доверяю. Я не исключаю того, что наши «крестные отцы» во время избирательной кампании решили всучить деньги будущему президенту Литвы, чтобы со временем прибрать к своим мафиозным рукам экономику этой маленькой аппетитной республики. К тому же Литва находится рядом с Россией. Это делает ее еще удобнее. Кстати, Отарову ведь, кажется, запрещен въезд на территорию США?
— Так точно. Но, похоже, его это мало волнует.
Меркулов потер пальцами подбородок.
— Н-да, прохвост он знатный. Но чтобы припереть его к стенке, мало одних догадок и газетных обвинений. Нужны конкретные факты.
— Литовские спецслужбы как раз этим сейчас и занимаются, — сказал Турецкий. — В данный момент проводится расследование на предмет инвестиций фонда «Миллениум» в строительство и скупку крупных объектов недвижимости в Литве.
Тут Турецкий сделал паузу и лукаво посмотрел на Меркулова.
— Костя, хочешь дикую идею?
— В каком смысле «дикую»? — не понял Константин Дмитриевич.
— В прямом. После прочтения всех этих бумажек мне в голову пришла абсолютно дикая, но, на мой взгляд, вполне правдоподобная идея.
— Ну давай излагай.
Турецкий положил локти на стол, наклонился к Меркулову и сказал заговорщицким тоном:
— Что, если Отаров и Петров связаны с российскими спецслужбами?
Меркулов посмотрел на «важняка» с явным юмором, но, поняв, что тот не шутит, серьезно сказал:
— Конкретизируй.
— Ну смотри сам. — Турецкий перевернул руку ладонью кверху, словно приготовился подавать на этой ладони доводы и факты. — Литва — часть постсоветского пространства, так? Так. А за влияние на этом пространстве идет нешуточная грызня. Предыдущий президент Литвы был американцем, так? Так. А теперь… — Турецкий пожал плечами. — Теперь кому-то могло показаться, что пришла наша очередь.
— Гм, — сказал Меркулов и почесал пальцем переносицу. — Развивай мысль.
Турецкий кивнул и заговорил снова: