Фабрика мертвецов
Шрифт:
Они завизжали вместе, разом, в один голос, так что Митя схватился за голову, чувствуя, что кости черепа не выдержат этого вопля.
Тело убитого Бабайко сына содрогнулось… и начало медленно приподниматься, точно его тащила за шиворот невидимая рука. Покойник рывками, как марионетка, поднял руки, неловко ухватился за торчащий над ключицей нож… и выдернул его. Густая темная кровь потекла из раны медлительной струей… прямо в воздухе скручиваясь в тонкий темно-бордовый жгут – и этот жгут потянулся к парочке жутких детишек, точно к месту, где их головы соприкасались висками. Жгут запульсировал,
Раны на щеках детишек закрылись, как и не было, и тут же взвыл ветер. Завертелся в ограде, колотясь об стены как попавший в ловушку зверь, подхватил кости мертвяков и кинул их в Митю. Тот уклонился от летящей навстречу решетки ребер, увернулся от черепа… и получил по лицу толстой бедренной костью – острый обломок вспорол ему щеку. Сквозь вихрь донесся мстительный двухголосый хохот. Вынырнувший из вихря гибкий костяк оплел ноги, дернул… Митя плашмя рухнул наземь… и стал погружаться в утоптанную землю как в болото.
"Что это… Что? – отчаянно метались мысли. – Ветер… Земля… Для такого нужен хоть один Стрибожич… и Симарглыч… и Даныч-водник…»
Он яростно рванулся, пытаясь выдернуть из чавкающей жижи вязнущие ладони – стало еще хуже. Новоявленное болото с жадным причмокиванием засасывало его. Черная жижа вскипела у самого лица и начала неумолимо подниматься.
Тела… Скелеты, обломки, остатки – единственное, к чему он может обратиться! Живой мир стоит на смерти: людских костях, ушедших в землю так глубоко, что и не найти, легших в нее так давно, что и не вспомнить. Но дозваться… дозваться можно, если ты, конечно… Неважно. Не делал никогда, но сейчас должно получиться. Митя напрягся: сейчас, вот сейчас… словно плот в бурном море, древние кости и прах всплывут сквозь растекающуюся в болото землю и поднимут его над чавкающей трясиной…
Всплыли. Два скелета – от одного лишь торс с руками, другой с одной ногой, но без головы – подтянувшись, выбрались из земли… и навалились на Митю, вдавливая его в булькающую жижу. Перемешанная с водой земля хлынула ему в горло.
Сверху донесся пронзительный клекот… черное и крылатое рухнуло Мите на спину. Ледяные даже сквозь сюртук пальцы ухватили его под мышки – и дернули вверх. Ему показалось, что сейчас его разорвет пополам – трясина не желала отпускать, а его все тянули и тянули. Чвяк! Жижа булькнула и его выплюнуло вверх. Он взвился в воздух… и пряди длинных, тускло-рыжих волос хлестнули его по лицу. Черные крылья ударили воздух и сомкнулись над головой.
– Что творится? – проскрипел хриплый голос мары. – После первого ты должен был упокоить остальных легко!
– Не выполняю свой долг! – успел зло процедить Митя.
Пронзительно визжащий вихрь из тысячи-тысяч детских лиц налетел со всех сторон.
– Наша земля! Наш воздух! Наша вода! Наше племя! Все наше! Уходи, чужая служанка! Наше-наше-наше…
Мара тоже заверещал – скрипуче и жутко, так мог бы скрежетать раздавленный автоматон. Крылья ее заломились, и они оба кубарем полетели к земле.
Бах! По груди точно бревном навернули. Глаза затянуло кровавым туманом… а внизу была чернота. Митя судорожно моргнул… и понял, что лежит грудью на колодезном
Вода в колодце вскипела и ринулась ему навстречу.
– Блуп! –вода была как ледяная оплеуха. В последний момент его рванули за шиворот. Столб воды взвился из колодца, обдал вымораживающими брызгами и рухнул обратно.
– На ногах держись! – скрипуче рявкнула мара.
Митя почувствовал спиной ее острые, как шилья, лопатки… и понял, что стоит у колодца спиной к спине с мораньей нежитью.
– Чужие! Чужие! – два голоса казались сотнями, тысячами голосов. Призрачная стена из стремительно вертящихся детских лиц придвинулась близко-близко. Бесчисленные рты вопили. – Воры!
Митю окунуло в холод и тут же в жар, какой бывает только в жерле вулкана. Это ему казалось, что после пережитого он никогда больше не испугается боли?
– Мне больно! Больно! Мне! – вдруг за спиной у него заверещала мара… и он увидел, что по ее рыжим волосам струится огонь. – Что за мертвяки такие? – с жутким визгом она всадила когти в летящее ей навстречу детское лицо, с треском распорола его от уха до уха… Лицо лопнуло… тут же сменившись новым.
– Не мертвяки! – только и успел выпалить Митя. Удар кулака разнес несущихся на него девочку-мальчика не хуже когтей мары… и столь же безрезультатно.
– И-и-и-и! – детские лица вертелись вокруг, снова сливаясь воедино – в мальчика и девочку, плечом к плечу, висок к виску.
Дети взмыли в воздух… и ринулись на него. Удар, еще удар! Они налетали снова и снова, врезались в грудь, в живот, в плечи. Митя пытался отмахиваться, но все удары вязли в лунном сиянии. Удар в грудь швырнул его на колодезный сруб. Он едва успел ухватиться за крошащееся под руками дерево. Опять толчок… его перегнуло через край…
– Об колодец он споткнулся – бух! И в воду окунулся! – прошептал детский голосок в одно ухо.
– Вынырнул, рукой взмахнул – плюх! И насмерть потонул! – прошептали в другое…
Яростно сияющий сгусток лунного света ринулся на него, растворяя весь мир в нестерпимом блеске и последнее, что Митя видел — две пары глаз, озорных, как у детей, задумавших шалость… и равнодушных, как у богов.
– Аааааа-хххх! – и эти глаза замерли прямо перед ним, в совершенной неподвижности.
Мгновение детишки висели над обреченным… и вдруг с пронзительным криком метнулись к дверям дома.
Банг! Лунный сполох ударился о запаянную Митей дверь. Он был неслышен, неощутим, но дом-крепость содрогнулся. Банг! Банг! Лунный сполох метался, все колотясь и колотясь в двери, и в его судорожных рывках были непередаваемый ужас и отчаяние.
– Ииииии! – двухголосый вопль располосовал трепещущий воздух и лунный блик попытался дотянуться до окна.
Подскочивший Митя врезался в него всем телом. Ему показалось, что его окунули в кипяток и в ледяную реку, в боль и в бесчувствие, в кипящий ураган и в пустое, лишенное воздуха пространство… он чувствовал, что умирает, но каким-то чудом вцепился в этот лунный свет, удерживая его. И нащупал под рукой тонкие детские пальцы, что яростно выкручивались, пытаясь выскользнуть из его хватки.