Фабий Байл. Живодер
Шрифт:
— Неужели? — Похоже, Гексахира это развеселило. — Как мило с твоей стороны, Фабий. Впрочем, ты всегда отличался незлобливой душой. Поэтому я за тебя часто боялся. Доброта в Комморре — лишь вид самоубийства.
— Но все же ты проявил ко мне доброту.
— И даже не раз. А за это ты нас почти уничтожил. — Гексахир вздохнул. — Жаль, что до этого дошло, Фабий. Временами ты даже был достойным учеником. Во всяком случае, обладал потенциалом. И все же ты здесь, растрачиваешь свой дар ради… чего?
— Будущего, — ответил Фабий. — Того, о чем
— Будущего? Этого? — Гексахир демонстративно огляделся по сторонам, и Горел задумался, как много тот на самом деле может видеть. — Какой смысл смешивать воедино ошибки своих предшественников, а? Человек останется человеком, сколько бы чуждого генетического материала ты ему ни привил. Упорная животная натура всегда возвращается, Фабий. Я-то думал, что хоть этому смог тебя научить.
— Чему я научился, так это выбирать уроки.
— Уж я заметил. Кстати говоря, я нашел твои маленькие устройства. Умный малыш-Фабий. Украл у нас еще один фокус, а? — Тварь с лицом Гексахира подняла узелок из психокости.
— О чем он говорит? — спросил Горел.
— Ни о чем.
— О, не могу согласиться, пусть это и примитивное, но все же миниатюрное устройство переноса паттернов, — фыркнул Гексахир. — Интересно, скольким из своих слуг ты вживил подобные безделушки? Может быть, нам стоит их спросить.
— Переноса патт… — повторил Горел. А затем его пробил холод, едва он понял, о чем говорит ксенос. Не думая, он тут же направил пистолет на Фабия. — Мерзость.
— Ох, Фабий, — рассмеялся Гексахир. — Такой умный, что даже себе во вред.
— Эта тварь говорит правду? — Горел махнул пистолетом, целясь в голову Фабия. — Мне ты вживил такое устройство? Или Марагу?
— Братья… — заговорил тот.
— У нас нет на это времени, — сухо сказал Фабий.
— Отвечай мне, — зарычал Горел.
— Братья! — воскликнул Мараг, на этот раз более настойчиво. — Смотрите!
Горел обернулся. Гротеск начал истекать… светом? Остальные друкари пятились прочь.
— Во имя Темных Богов, что происходит?
— Гексахир, что ты натворил? — спросил Фабий.
— О, я всего лишь приготовил особый дар для тебя, мой любимый ученик, кое-что собственной разработки. Надеюсь, тебе понравится. Оно включилось, едва мы начали говорить. — Гексахир снова рассмеялся. — Я знал, что ты не сможешь устоять и не бросить мне вызов. Ты ведь и в самом деле так предсказуем, Фабий.
Свет расходился, становясь все ярче. Встроенные в броню Горела сенсоры будто обезумели, когда засекли мощные атмосферные помехи.
— Фабий, что-то происходит…
— Это искусственная сингулярность, — прошептал Фабий, закрывая лицо рукой.
— Именно! Но не волнуйся, Фабий, ты ее переживешь, — с заметным самодовольством объявил Гексахир. — Тот начальный скан? Он был проведен, чтобы передать устройству твою биосигнатуру. Как только, ты пересечешь горизонт событий, то будешь выброшен в небольшое карманное измерение в устройстве моего собственного изобретения. Полагаю,
Клубы пепла и пыли неистово кружились в потоках воздуха от двигателей малой тяги, вой которых эхом разносился по узкой улице. Последние из уцелевших стрелков Гелиона тяжело поднимались на борт, а сам Гаситель Звезд прикрывал их из-за упавшей статуи какого-то мертвого святоши.
— Забирайся внутрь, Пес Войны! — рявкнул Гелион, опуская лазерную пушку.
Не слушая его, Арриан зарубил еще одного друкари. Во всяком случае, он думал, что это друкари. Создание, тощее как скелет, носило вонючий халат и черный безликий шлем. Арриан слышал, что таких зовут развалинами. Приспешники гемункулов.
Они появились внезапно, прибыв вслед за воинами-кабалитами. У одних тварей были крылья, у других — причудливое оружие, способное за мгновения расплавить даже космодесантника в полных доспехах. Развалины даже прибыли не в одиночестве, а в сопровождении странных полуорганических боевых машин, похожих на насекомых, а также неуклюжих перекачанных громил ростом вдвое выше легионера. Похоже, не только старший апотекарий знал, как создавать боевых мутантов. Встроенный в шлем пиктер прилежно фиксировал для будущего изучения каждый новый увиденный кошмар. Знание было силой, пусть даже только знание о том, как убивать врагов.
По каналу связи разносились голоса. В целом засада прошла по плану. Увы, друкари не были сломлены и не бежали, как предсказывал старший апотекарий — во всяком случае, не все. Некоторые встретили нападавших боем, пользуясь своей численностью и маневренностью для уничтожения отрядов Двенадцатого миллениала.
«Ты удивлен, псобрат? — проворчал Бриай, когда его череп застучал по нагруднику Арриана. — Мы лучше других знаем, что ксеносы — не трусы. Рано или поздно кто-нибудь из них бы понял, что преимущество не за нами».
— Твое мнение учтено, брат, — ответил Арриан, парировав удар зазубренного клинка. Он отразил атаку с такой силой, что развалина потерял равновесие, а через миг и жизнь. Летящие осколки заставили Цорци броситься в укрытие. Бриай рассмеялся.
«Они загоняют тебя в угол».
— Я знаю, — сказал Арриан. На целеуказательной системе вспыхнули красные сигналы. Резко обернувшись, Цорци заметил, что на разбитой колонне слева присел развалина, зажавший в руках длинноствольное оружие. Тварь выстрелила, и Арриан в последний момент метнулся в сторону, так что выстрел лишь оцарапал один из черепов. Бриай возмущенно завыл, но у апотекария не было времени успокаивать своего давно мертвого брата. Следуя инстинктам, он метнул один из клинков, и тот вонзился в ксеноса, сбросив его с насеста. Легионер подбежал, чтобы забрать фалакс, и заодно подобрал причудливое ружье.