Фабий Байл. Живодер
Шрифт:
Спотыкаясь, Фабий брел к помосту портала. Он чувствовал, как деревенеют конечности, — по организму расходилась стеклянная чума. Обычно сглаз-винтовки означали почти немедленную смерть. Панацеи от болезни не было, но ряд препаратов был способен замедлить развитие вируса, и Фабий старательно выучил все составы. Но даже с нужными лекарствами долго он не протянет.
Когда Фабий приблизился к мерцающему проему, в воксе раздался треск. Из портала выходили новые развалины, вооруженные всевозможными клинками.
— Беллеф, ты меня слышишь? — спросил Фабий, отбросив одного из ксеносов
— Я… о, Клон….
— Мне нужно, чтобы ты отдал приказ об общем отступлении, — прокричал Фабий. — Все должны немедленно покинуть поверхность. Ты меня понял? Немедленная эвакуация! Немедле…
Вокс-частота умерла, утонув в треске помех. Фабий обернулся, выругавшись сквозь зубы. Устройство темной материи поглощало вокс-сигналы так же усердно, как и все прочее. Стены и пол рядом с механизмом уже утратили целостность. Машина становилась оком медленно вращающейся вечной бури, втягивающей в себя все сущее. Фабий чувствовал это в скрежете сервомоторов доспехов, в горящих на дисплее сигналах тревоги.
Первыми жертвами стали те бойцы, что находились ближе всего к эффекту гало. На глазах Фабия умирающего мутанта протащило по полу в холодный нимб сингулярности. Существо распалось на капли алой материи, а вскоре не осталось ничего. За ним последовали другие мертвые и умирающие, а потом и живые.
Мертвецы превращались в органическую жижу, цеплявшуюся за ноги еще стоявших и медленно падающую в разрастающуюся бурю. Теперь уже все пробирались к вратам, не думая ни о чем, кроме спасения. Несколько уцелевших развалин стояли внутри портала и стреляли наугад, пытаясь выключить его. Фабий прыгнул, схватив одного за глотку. Он отшвырнул отбивающегося ксеноса прочь, и тот, вереща, упал навстречу забвению. Старший апотекарий уже сражался с другими.
Парируя удар покрытой шипами перчатки, он краем глаза заметил Горела. Апотекарий застрял у подножия помоста, его ноги затянули бурлящие останки жертв. Горел встретился с Фабием взглядом, а затем на него прыгнул обезумевший гротеск. Оба исчезли прежде, чем старший апотекарий обернулся.
Притяжение устройства стало уже не просто настойчивым, а неудержимым. Зал начал рушиться внутрь себя. От живых созданий оставались лишь искривленные нити тканей, по спирали уходящие в ослепительно сияющий эпицентр, стены и пол рассыпались, обнажив внутренний каркас. На дисплее сверкнула руна тревоги, и Фабий оттолкнул в сторону сорванный со стены биогенный чан, полетевший в вихрь. Треснули опоры, обрушиваясь внутрь мерцающего света.
Фабий протянул руку, вцепившись пальцами в каркас портала. Он был одним из последних уцелевших здесь живых созданий. Несколько развалин все еще боролись на краях помоста, с мрачной решимостью цепляясь за треснувший пол. Гротеск тяжело шел вперед, истекая кровью. Подтягивавший себя ближе к воротам Фабий видел, как упавшая на колени тварь ползет вперед, вонзая когти в пол. Но надолго его не хватило. Плоть на спине разорвалась, укрепленный хребет выгнулся дугой. Гротеск в последний раз пронзительно завыл, и его разорвало на части.
Старший апотекарий вбил наконечник жезла в помост, дав себе опору. Конечности хирургеона лязгали, борясь
Дальше будет хуже. Если врата не закрыть, сингулярность распространится и в Паутину. Он оглянулся и увидел Марага, тяжело шагающего вверх по ступеням. Фабий протянул руку, и Мараг сжал ее железной хваткой. И тогда старший апотекарий ощутил, что что-то внутри поддалось. Слишком поздно он понял, что чума дошла до конечностей. Он попытался закричать предупреждение, но сингулярность унесла слова прочь.
Его запястье искривилось и раскололось, разлетевшись на тусклые осколки. Фабий не ощутил ничего, кроме внезапной потери равновесия. А через миг Мараг исчез. Фабий, ошеломленный тем, как внезапно все произошло, посмотрел на горизонт событий.
А потом отвернулся и бросился в портал.
Часть вторая. ЧЕРНОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО
Глава 12. ЧЕРНОЕ БЕССИЛИЕ
Хораг со скрежетом распахнул запертый люк, не обращая внимания на искры, сыплющиеся на голову и плечи.
— Фабий, — крикнул он, — ты все-таки поговоришь со мной!
— Мог бы просто воспользоваться воксом, — отозвался тот изнутри. Голос звучал устало. Слабо. Совсем не похоже на обычный голос Фабия.
— Я пытался. Три недели назад. Но даже у моего терпения есть пределы.
Хораг ввалился в лабораториум, не обращая внимания на протестующий писк пробирочников. Малявки знали, что лучше не пытаться его остановить, но такая обходительность распространялась далеко не на всех. Дуко и остальных, кто пытался проникнуть в святилище хозяина, пробирочники так или иначе ухитрялись прогнать. Своеобразной злобностью эти существа не уступали даже ищейкам. С момента возвращения Фабия все его создания были на взводе.
Кроме Горела и Марага, серьезных жертв на Пелее-Терциусе не случилось. Однако ресурсов было потеряно очень много — в предсмертных судорогах планеты сгинули сотни воинов. Какое-то время думали, что и сам Фабий погиб. Гончие унесли его и спрятали на борту «Везалия», когда корабль уже мчался прочь от новорожденной сингулярности.
Понятно, что возвращение на Велиал IV прошло не так торжественно, как ожидалось. Поражения таких масштабов почти всегда сопровождаются бегством — и часть Консорциума предпочла немедленно исчезнуть, забрав с собой все, что можно было унести.
За образцы генов и ценное оборудование даже разразилась небольшая война. Апотекарий пошел на апотекария. Улыбающийся Граф собрал небольшую армию мутантов, подсевших на стимуляторы, и совершил набег на хранилища восточных комплексов, однако столкнулся с подневольными сервиторами Гемеракса. Эмикос Скол ввязался на южных мостах в затяжную перестрелку с Херкуном Марром, апотекарием из Девятого миллениала. Сам Марр погиб — не такая уж большая потеря, однако доступ к южным биохранилищам оказался под угрозой.