Ёжкин Дом [СИ]

Асаба Ирина

— А еще?… — спросил Антон.

— А еще в эту ночь, бабки баяли, деревья ходят, и спать в эту ночь нельзя.

— Почему нельзя? — спросил Чиж и, проглотив слюну, закрыл рот.

— Нечисть шалит, всякая, — наклоняясь к мальчишкам через прилавок, сказала Веруся. — Лешим, домовым, русалкам… Всем в этот день свобода дана. Вот и творят, что хотят. Все! Отчаливайте! Мне работать надо. Дядю Фёдора вашего поспрашайте. Он мастак байки рассказывать, — и Веруся махнув на ребят рукой снова ушла в подсобку.

Домой мальчишки возвращались медленно. На этот раз они молчали, вели велосипеды рядом с собой и никуда не торопились. Наконец Арсик не выдержал.

— Так чего ж девчонки к реке пойдут? Их же водяной

утащить сможет, русалки защекочут, черт в омут затянет, — бормотал он как бы про себя, но как бы ненароком поглядывая на друзей. — Машку жалко! — вдруг всхлипнул он и размазал под носом сопли.

— Ты чего, совсем больной? — остановил пытающегося разреветься Арсения Сашка. — Какие водяные? Какие лешие? Это же русский фольклор! Ты хоть раз в жизни домового видел?

— Я! Я! — встрял в перепалку Антон. — У меня дома домовой живет!

— Прям домовой! Прям и видел! — с сарказмом переспросил Сашка.

— Я и в самом деле не видел, но бабушка… Его моя бабушка видит. Он с ней все время в разные игры играет. То пенсионное удостоверение спрячет, то подсолнечное масло в туалете разольет. Она ему молоко в блюдечке каждый вечер на кухне оставляет, по имени отчеству зовет. Меня ругает, когда я тапками швыряюсь. Говорит, что Пал Ерофеевич накажет. А вот интересно… Может и в правду этой ночью деревья ходят? Мы же на них никогда внимания не обращаем. Стоят себе и стоят. Может они местами меняются? Надоест за целый год на одном месте стоять, а тут такая возможность. К воде, например, поближе перебраться или, наоборот, на горку какую залезть…

— Ребят! Ну, я прям вам удивляюсь. Что ж вы как маленькие! Фантастики начитались что ли? — злился переболевший сказками Сашка.

— Не, Саш, а может и вправду есть на свете что-нибудь не понятное, — вступился за друзей Гусь. — Я, например, помню, что яблоня, которая растет под моим окном, раньше была большой, большой. А сейчас так себе. Она ж должна была расти вместе со мной, а она вроде как меньше стала.

— Это ты, дубина, вырос! Вот и кажется она тебе маленькой, — настраивал всех на путь материализма Чиж.

— А слабо проверить? — заскакал вдруг рядом с велосипедом Антон. — Давайте на деревья тряпочки привяжем, а утром посмотрим, передвинулись они или нет.

— Да мне по барабану, — разозлился на приятелей Сашка. — Хоть весь лес обвяжите. Только никому не рассказывайте, а то завтра над вами весь поселок смеяться будет.

Поужинав, Чиж и компания снова собрались вместе, но на этот раз на свое коронное место, на пляж, они не пошли, а наломав веток и побросав на них сверху сухого разнотравья, устроили себе в ближних с руслом реки камышах лежбище. Гусь прихватил колоду карт и мальчишки резались в подкидного дурака, стараясь не шуметь. Арсений твердо решил подсмотреть за процессом гадания и помочь сестре, если ее станет утягивать в воду водяной.

С правой стороны озера доносилась музыка, визг и беззаботный смех. Ребята постарше уже запалили на своем пляже костер. Ночь долго не наступала. Было тепло и тихо. Озеро засыпало. Чуть дальше, на заболоченном берегу, в траве, крякнула спросонья утка, в воде плеснулась крупная рыба, и снова все затихло. В карты играть было больше нельзя, сумерки плавно опустились на землю, и различать масть стало трудно. Ребята откинулись на спину и стали смотреть в темнеющее небо. Все молчали и о чем-то думали. Антон об аквариуме, который ему обещала мама, Гусь о номерных знаках, Арсик чутко прислушивался к плеску воды, и представлял себе играющих русалок. Только Сашка думал ни о чем-то конкретном, а о чем-то большом. Таком большом, что это даже нельзя было выразить словами. На щеку ему сел белый, почти прозрачный мотылек и Сашкины мысли потекли в еще более странном направлении. Он словно увидел

планету Земля с высоты космического спутника. Подумал, что мир, в котором он живет, мал и хрупок. И все в нем взаимосвязано. И трава, и коровы, и он сам. И все это называется круговорот воды в природе. И что ничто не исчезает бесследно, а дает жизнь чему-то новому, еще более прекрасному. И вообще здорово, что он родился и живет! И что у него такие замечательные мама и папа. И что, когда он вырастет, то, может быть, станет летчиком. И что надо быть реалистом и о космосе не мечтать… А может станет сыщиком и будет ловить преступников. Тоже интересное дело. Главное, ставить перед собой высокие планки и их преодолевать, — вот о чем думал Сашка, глядя в темнеющее небо.

С наступлением темноты на мальчишек набросились комары и из кустов, где они прятались, стало раздаваться ворчанье и смачные шлепки. Антону все надоело. Он стал собираться домой, предвидя очередной нагоняй от матери. И тут от дороги послышались легкие шаги девчонок. Они прошли совсем рядом с мальчиками и ступили на длинные мостки, сильно выдававшиеся в воду. На этих мостках, днем дачники полоскали белье, и спала беспризорная собака Найда, когда не рыскала по поселку в поисках пропитания.

Маша была не одна. Вместе с ней ворожить на суженого-ряженого пришли четырнадцатилетняя Наська и восемнадцатилетняя Маринка. В руках девчонки несли сплетенные из трав венки.

— Терлич, терлич! Хлопцев покличь! — громко сказала Маша и опустила свой венок в воду.

— Вадима небось приманиваешь…, - съязвила Наська, сидя на берегу и потуже завязывая травинками венок, чтобы он не расплёлся от воды.

— А хотя и Вадима! Тебе то что!

— Ну и зачем он тебе? Ни кола ни двора! Лимита, одним словом!

— Да тебе то какое дело! У тебя и такого нет! — совсем уж разозлилась Маруська и пошла к мосткам к воде.

Мальчишки потихоньку раздвинули ветки, чтобы лучше видеть и слышать происходящее.

— Про какого это Вадима она говорит, — задумался Сашка. — Не про моего ли? Вот пусть только приедет! Я ему дам! Девкам головы кружить…

Машин венок, судя по громкому печальному вздоху Арсюхиной сестры, медленно ушел под воду. Что это значило, мальчишкам было непонятно.

— Слышь, Арс! — ткнул в бок друга Сашка. — Смотри! Как бы мы родственниками не стали…

Второй ворожить собралась толстая Маринка. Ее венок, почему-то не утонул, а поплыл по течению, чем вызвал ее радостные повизгивания. Когда ворожить собралась Настя, из-за излучины вдруг показалась надувная лодка с сидящим в ней человеком. Человек, не смотря на теплую погоду, был одет в зеленый брезентовый плащ, а капюшон был низко надвинут на голову. Плыл он тихо, совсем не гребя веслами, а плавно скользя вместе с лениво журчащей водой к озеру. Но всего этого, ни девочки, ни мальчишки не видели. Сумерки и густой кустарник закрывали обзор. Лодка выплыла из-за поворота и задела протянувшую вперед руки Настю. Она не удержалась на узких мостках и свалилась в воду. Маринка и Маша заверещали и бросились в воду спасать подругу. Мальчишки, услышав переполох, сорвались с места и тоже бросились к мосткам. Арсений бежал первым, с воплями: — Водяной! Водяной! — и, не соображая, что делает, прыгнул в воду вслед за сестрой.

Подбежавшие друзья помогли ребятам выбраться из воды. Человек в лодке тоже пытался помочь и протягивал весло, чтобы они могли за него ухватиться. Но в ночных сумерках казалось, что мужчина наоборот пытается ткнуть веслом в головы ребят и старается их утопить. Когда, наконец, дети вылезли из воды, мужчина отбросил капюшон, и все увидели, что это не кто иной, как сторож дядя Фёдор.

— Вот бесенята! — проворчал он. — Всю рыбу мне распугали. Удочка из-за вас уплыла. Намок весь! Что мне теперь делать то? Домой возвращаться?