Эйваз
Шрифт:
Найти подход и приспособиться ко всему, имея все шансы прожить в гармонии и не создавая себе проблем, можно практически везде и всегда. И в этом случае время гарантированно будет работать на нас. Главное – осознать: соблюдая достаточно простые законы бытия, можно выровнять свой жизненный путь от ухабов и кочек. Рельсы, конечно, не проложишь, но подскакивать на неровностях придется гораздо реже.
У меня никогда не возникает проблем, они обходят меня стороной…
Так сложилось вовсе не потому, что я родилась под счастливой звездой – все гораздо проще:
Если это основательно закрепить внутри себя, а не просто бегло восхититься мудростью Великого, переживая уже спустя мгновение, что пирог подгорел, а гости вот-вот появятся на пороге – жить становится значительно проще, это проверено…
Я кладу пальцы в уголки глаз и устало опускаю веки…
Шасси «Боинга» касается влажного асфальта – я в Москве…
Мой сосед снова храпит, его не разбудили даже восторженные аплодисменты пассажиров при посадке.
Я выгнула спину, чтобы размять затекшие мышцы и заодно ненавязчиво толкнуть его в бок. Пора просыпаться!
– Всего хорошего, – все с той же натянутой улыбкой стюардесса прощается с потоком пассажиров, стоя у кабины пилотов и кивая каждому без исключения.
Екатерина…
Катя…
У этой девушки сейчас лишь одно желание – поскорее покинуть борт и гнать свое авто в сторону детской больницы, куда сегодня был экстренно доставлен ее сынишка, провалившийся в плохо прикрытый канализационный люк прямо в школьном дворе, на глазах учителя и одноклассников.
Не в моих правилах, но перед самым выходом я слегка касаюсь миниатюрной ладони, упакованной в белоснежные перчатки, и незаметно для всех подмигиваю стюардессе.
– Не стоит так переживать. Он поправится, все будет хорошо.
Пассажиры, желающие поскорее покинуть самолет, подталкивают в спину – мне это на руку, поскольку уже уловила вспышку удивления в глазах бортпроводницы, и немой вопрос, застывший на приоткрытых губах.
Это все, что могу ей сказать. Желания говорить большего – нет. Мои слова дадут надежду и временное успокоение – этого вполне достаточно. В остальном, надеюсь, она убедится сама уже совсем скоро…
Москва встречает вечерней прохладой и суетой…
Я кинула рюкзак на видавшее виды сиденье «Шевроле» цвета грязной охры и назвала таксисту адрес.
Хочется принять душ и немного выспаться. Последнее время сплошные перелеты – иной раз за сутки пересекаю по несколько часовых поясов. Джетлаг – пока не беспокоит, но понимаю, что нужна пауза. Длительная прогулка на свежем воздухе и отвар из гинкго билоба, вместо утреннего кофе – пожалуй, то, что надо!
Надеюсь, что
Подходя к дому, я свернула в знакомую арку с единственной мечтой – о кружке чая и удобной кровати. Несколько часов крепкого сна мне бы не помешали, а завтра постараюсь посвятить день медитации на природе…
Неожиданно впереди себя я уловила в темноте движение…
Что там происходит?
Вроде какая-то возня, но ни хрена не видно.
Прислушалась…
И тут сквозь тишину прорвался женский крик:
– Помогите! Помог… – голос оборвался и стал каким-то глухим.
Время на понимание происходящего мне не потребовалось – я бесшумно вынырнула из арки, увидев парня, грубо прижавшего молодую девчонку к стене дома.
– Молчи, сука! Молчи, я сказал, а то прирежу! – прошипел он.
В его руке действительно сверкнул нож, он бесцеремонно попытался вырвать сумочку из тонких рук, но жертва стойко держала оборону, а заметив меня, начала истошно вопить, призывая на помощь.
– Шіркін! – поняв, что без свидетелей не обошлось, парень сильным рывком все же выдернул сумку из рук жертвы и бросился наутек.
Он попытался раствориться в темноте, и я, сбросив с плеча рюкзак к ногам девчонки, сорвалась за ним, не теряя из виду силуэт и чертыхаясь, что впуталась в чужую ситуацию – уже дважды за день.
Парень – быстрый, но через несколько секунд я влетела ему в спину, ударив в прыжке ногой чуть выше поясницы.
Он мощно пролетел вперед и, не успев выставить руки, лицом пробороздил доселе спокойную поверхность дворовой лужи, а еще, кажется – проверил носом и щекой прочность лежащего под ней асфальта. Его руки рефлекторно разжались, и зажатая в них сумка девчонки и нож разлетелись в разные стороны.
Подбежав, я тут же пресекла его попытки подняться на ноги, слегка наступив ему сзади на шею.
– Затихни, гаденыш, – мой голос был тих и спокоен. – А теперь – повернись, – не дав приподняться я позволила парню повернуться в луже на спину.
В его глазах плескался страх, он прикрыл голову руками в ожидании последующих ударов. Но мне хотелось поскорее скрыться, не привлекая лишнего внимания, поэтому спокойно подобрав сумку девушки, я откинула ногой в чахлые кустики нож и, поддав на прощанье ему ногой в грудь, прошипела сквозь зубы:
– Еще раз тебя здесь замечу – вырву кадык! Это понятно?
Парень в испуге кивнул, а я поспешила вернуться к девчонке, снова погрузившись мысленно в кружку чая и удобную кровать…
– Спасибо вам, – запыхавшаяся девушка в слезах прибежала мне на встречу. – Я так… Я так благодарна, что спасли меня!
– Не стоит, – протянув ей сумочку, устало бросила я. – Он не поранил тебя?
Девушка вернула мне рюкзак и помотала истерично головой.
– Нет… Потому что… Вы вовремя… Я видела… – она все еще с трудом могла говорить. – Простите, я просто никак не могу прийти в себя.