Шрифт:
Когда приходит пора для Цезарского Гриба
Это — противоположность грибного сезона
Ибо Цезарский Гриб появляется в марте
А грибной сезон наступает в сентябре
Шестью месяцами раньше
На полгода
Равноденственно
Осеннее равно весеннему
Надеешься ли ты на большее,
Чем на лучшее равновесие
Между страхом и желанием
И только заблудший
Кто найдет путь прямой
Ни в лесу, ни в поле
Не будет мантий, подобных Цезарским, пурпуром отделанным
Даже целая улица, отделанная пурпуром
И на ней каждая
Завернута будет в разную оберточную бумагу
Сентябрьские грибы полуночи
Показывают ритмы виденья
Двигаться мимо нельзя, не спотыкаясь об них
Стирай свои ленты
Стирай молнией свои ленты.
СТВОЛ
— Отличный гарнир к мясу, Мардж, — заметил я, c упоением прожевывая пищу. Еда была действительно хороша.
— Рада, что тебе понравилось, — отозвалась она, протирая очки, и ее лицо расплылось в снисходительной улыбке. Мардж, вне всяких сомнений — красивая женщина.
Сам я испытывал удовольствие, но вот Лиза размазала еду по всей тарелке, и ее нижняя губа презрительно поджалась.
— Неужели тебе не нравится, Лиза? — поддразнила ее Мардж.
Ребенок ничего не сказал, только качнул головой, и выражение на его лице осталось неизменным.
Глаза Гари вспыхнули. Маленькая Лиза откровенно не поднимала глаз с тарелки.
— О! Да ты, черт возьми, должна уминать за обе щеки, девочка! — свирепо рявкнул он. Лизу перекосило так, как будто его слова оказали на нее физическое воздействие.
— Оставь ее, Гари. Если она не хочет, то ей и не нужно это есть, — примирительно рассудила Мардж.
Взгляд Гари оставил ребенка. Уловив представившуюся возможность, Лиза выскользнула из-за стола и вышла из комнаты.
— Куда, как ты думаешь... — начал Гари.
— Ох, оставь ее в покое, — фыркнула Мардж.
Гари взглянул на нее и машинально сделал маниакальный жест своей вилкой.
— Я говорю одно, ты другое. И не стоит, блядь, удивляться, что меня не уважают в моем собственном чертовом доме!
Мардж робко пожала плечами. У Гари был крутой нрав и он действительно взвинчен с тех пор, как вышел из тюрьмы. Он повернулся ко мне, требуя понимания.
— Видишь, как оно, Джок? Каждый раз, твою мать! Обращаются со мной так, словно я невидимка хренов! В моем, блядь, собственном доме. Мой собственный ребенок, мать его так! Моя собственная жена, черт возьми. Господи боже, — простонал он, насмешливо указывая на Мардж.
— Не бери в голову, Гэл, — сказал я. — Пиршество Мардж заставляет нас гордиться ею. Все просто объедение, Мардж. Это не беда Лизы, что ей не понравилось, но ты же знаешь, каковы дети. У нас разные вкусы, пусть цветут все цветы.
Мардж одобрительно улыбнулась. Гари же пожал плечами и, нахмурившись, уставился в пространство. Мы доели оставшуюся часть обеда, прерывая нашу жрачку сдержанными ритуальными беседами; обсуждены шансы Арсенала на чемпионство в следующем сезоне, достоинства нового Ко-оп магазина внутри торгового центра в Далстоне сравнены с традиционным Сейнсбери вверх по дороге, установлены возможное происхождение и сексуальная ориентация нового менеджера,
Наконец Гари отодвинулся и рыгнул, затем потянулся и поднялся.
— Отличная хавка, девочка, — сказал он успокаивающе. И повернулся ко мне. — Ты сыт?
— Да, — ответил я, поднимаясь.
Гари уловил немой вопрос на ироническом лице Мардж.
— Я и Джок должны поговорить немного о делах, вот так.
Лицо Мардж приняло теперь напряженное злобное выражение.
— Ты же не собираешься воровать снова, а?
— Я же сказал тебе, что не собираюсь, говорил же, — агрессивно парировал Гари.
Ее искаженный рот и прищуренные глаза встретили его взгляд.
— Ты обещал мне! ТЫ, МАТЬ ТВОЮ, ОБЕЩАЛ! И все те долбанные вещи, о которых ты говорил...
— Я не ворую! Джок! — воззвал он ко мне.
Мардж устремила на меня свои большие просящие глаза. Молила ли она меня, чтобы я сказал ей правду, или сказал то, что она хотела услышать? Гари обещал. Неоднократно обещал, неоднократно нарушал обещание. Независимо от того, что я скажу ей на этот счет, она снова будет обманута — Гари или каким-нибудь другим чуваком. Для некоторых людей неизбежны определенные виды разочарований.
— Теперь это железно. На все сто, — улыбнулся я.
Моя бредятина была достаточно убедительна, чтобы вернуть доверие к Гари. Напустив на себя вид оскорбленной невинности, он выдал:
— Вот. Ты, девочка, получила достоверную информацию прямо из уст непосредственного очевидца событий.
Гари пошел наверх взять бабки. Мардж печально покачала головой и нарушила воцарившееся молчание.
— Он беспокоит меня, Джок. Раньше он не был такой взвинченный и грубый.
— Он волнуется за тебя и за ребенка, Мардж. Это Гэл; он постоянно терзаем какими-то опасениями. Это в его природе.
Мы все терзаемы какими-то блядскими опасениями.
— Ты готов или что? — Гари высунул голову из-за двери.
Мы отправились в «Таннерс». Я сел в задней комнате и Гари последовал за мной с двумя пинтами. Он медленно, c полной концентрацией, поставил их на полированный стол. Он поглядел на пинты и мягко сказал, качая своей головой:
— Проблема не в Уитворте.
— Он, черт возьми, проблема для меня. Две, блядь, штуки стоят проблемы.
— Ты не сечешь мой базар, Джок. Не он проблема, так? Это ты, — его вытянутый палец решительно уперся в меня, — и я, — продолжил он, ткнув им себя в грудь. — Долбанные мудозвоны. Мы можем забыть об этих башлях, Джок.
— Какого хрена...
— Уитворт будет вешать нам лапшу на уши, дурачить, избегать нас, пока мы просто не заткнемся в тряпочку, как два хороших маленьких мальчика, — он язвительно улыбнулся. Его голос обладал холодным неумолимым резонансом. — Он не воспринимает нас серьезно, Джок.
— Так что ты предлагаешь, Гэл?
— Либо мы забудем об этом, либо заставим его воспринимать нас серьезно.
Я проиграл его слова в моей голове как пластинку, проверяя и перепроверяя их в поисках скрытого смысла, скрытого смысла в реальности, которую я немедленно признал.