Еврейское остроумие

Ландман Зальция

Человек, совершающий обрезание, называется "моэл". В день Рош а-Шона, еврейский Новый год, в синагоге трубят в шофар; тот, кто делает это, называется "баал-текия".

Еврей стоит перед судьей.

— Специальность? — спрашивает судья.

— Моэл и баал-текия.

— Это что еще такое? — удивляется судья.

Еврей, подумав, объясняет:

— Мужской резник и новогодний трубач.

Время

действия — после Второй мировой войны. Место действия — большой американский город.

Двое стоят в мужском туалете. Один обращается ко второму:

— Перемышль?

— Да, — отвечает второй. — Откуда вы меня знаете?

— Вас я не знаю, — отвечает первый. — Но я знаю тамошнего моэла. Он уже в те времена был халтурщиком.

В шабес нельзя совершать сделки, вообще нельзя заниматься никакими денежными вопросами.

В шабес два еврея встречаются в синагоге. Первый говорит:

— Не в шабес будь сказано — сколько стоит ваш костюм?

— Не в шабес будь сказано, — отвечает второй, — сто марок.

Еврейские законы предусматривают каждую мелочь в повседневной жизни человека.

— Что должен сделать благочестивый еврей, прежде чем отпить глоток чая?

— Открыть рот.

Даже не соблюдающие традиций евреи все же посещают синагогу, по крайней мере, в самые большие праздники: например, в Йом Кипур, день примирения. Богослужение в этот день открывается молитвой Кол нидрей ("Все клятвы").

Еврея спросили, почему он так редко ходит в синагогу.

— Потому что там скучно, — ответил он. — Как ни зайдешь, поют все одно и то же, Кол нидрей…

Один галицийский еврей, возглавляющий знаменитую иешиву, отправился в путешествие, чтобы собрать денег для своей школы, и приехал к барону Ротшильду. Как раз наступил Ту би-шват, праздник фруктовых деревьев, который отмечается в январе. Барон приглашает раввина к фруктовой трапезе. Подают вишни. Раввин ест молча, безучастно.

Ротшильд:

— Господин раввин, вы ничего не находите в том, что едите вишни сейчас?

— А что тут такого? — отвечает раввин. — Такие же точно я ел и на Швуэс ( Пятидесятницу).

Уронивший на пол какой-нибудь культовый предмет в наказание должен поститься. Если подобное случится с ребенком, который не прошел бар-мицву, обряд совершеннолетия, то его наказывать нельзя и за него постится отец.

Шмуль — большой эпикойрес (еретик, вольнодумец;

собственно, эпикуреец).Однако в день Симхас Тойра, Радости Торы, он все же отправляется со своим малышом в синагогу, потому что там весело, а он не хочет лишать ребенка радости. В этот день мужчины и мальчики со священными свитками Торы совершают обход синагоги. Маленькому Янкелю, сыну Шмуля, тоже доверили нести свиток. Но свиток тяжел, и малыш, взяв его в руки, покачнулся.

Шмуль одним прыжком оказывается рядом с ним и отвешивает малышу звонкую оплеуху.

— Недотепа! — кричит он. — Ты же уронишь свиток Торы!

— Чего вы так разволновались? — спрашивает его другой еврей. — Вы же говорили, что в Тору совсем не верите!

— При чем тут вера? — удивляется Шмуль. — Вы вот — хотите поститься целых сорок дней?

В шабес евреям запрещено зажигать огонь — а следовательно, и закуривать сигарету.

Сумрачная суббота, дело к вечеру. Фридштейн с сигаретой в зубах приходит к своему другу Цитрону и видит, что тот возится с керосиновой лампой.

Фридштейн возмущен:

— И это в шабес?! Вы что, не могли попросить служанку, чтобы она вам лампу зажгла?

— У вас же сигарета во рту! — возмущается Цитрон. — И вы еще корите меня из-за лампы!

Фридштейн:

— При чем тут одно к другому? Лампу вы можете попросить зажечь служанку, но мне хотелось бы посмотреть, как ваша служанка будет курить за меня сигарету!

"Просвещенный" еврей Кон в шабес выходит погулять с сигаретой в зубах; гуляя, он приближается к пороховому складу.

Часовой, строго:

— Курить запрещается!

Кон:

— Ах, от этих предрассудков я избавился давным-давно!

Лейб выжил из ума и находится в психиатрической лечебнице. Всю неделю он тих и послушен; но когда наступает шабес, он вдруг проникается благочестием и заявляет, что в этот священный день намерен есть только кошерное. Санитар ведет его в дорогой кошерный ресторан, где Лейб заказывает лучшие праздничные блюда. На обратном пути он закуривает хорошую сигарету.

Врач лечебницы, тоже по случайности еврей, говорит ему:

— Сначала вы во что бы то ни стало хотите только кошерную пищу, а потом курите — и это в шабес!

Лейб, невозмутимо:

— Так на то я и мешуге!

В шабес, выглянув в окно, шамес увидел троих студентов иешивы, курящих сигареты.

Всех троих вызывают к раввину. Тот с негодованием спрашивает:

— Что это вы себе позволяете?

— Простите, рабби, — смущенно говорит первый бохер (здесь: студент), — я совсем забыл, что сегодня шабес.