Эверси
Шрифт:
Ну, так ничего и не прояснилось во всей этой истории, но сейчас я имела намного больше того, что у меня было, когда проснулась сегодня утром. Я протянула руку.
— Формально мы так и не представились друг другу. Кэри-Энн Батлер. Официантка тире в скором времени студентка колледжа искусств. Друг Джека.
Губы Девона растянулись в полуулыбке, он взял мою протянутую руку и пожал её.
— Девон Браун. Сейчас продюсер, пока не выясню, кем захочу стать ближе к старости. И друг Джека.
— Рада познакомиться с вами, Девон.
— Как и я, Кэри-Энн. — Он слегка кивнул
— Ну, я лучше пойду, позову Колта. Я уже опаздываю на свою собственную вечеринку в честь дня рождения, — смущённо улыбнулась я.
Брови Девона взметнулись вверх.
— Сегодня? Ну, с днём рождения. Надеюсь, в этом году у тебя сбудется всё, что ты загадала.
— Я тоже, — сказала я. И я, на самом деле, на это надеялась. — И, Девон? Спасибо.
Глава 37
Джек
Я увидел дорогу из бриллиантов
И пошё л по ней.
У меня было много друзей,
Но они оказались обманщиками.
Ко мне протянулась холодная рука,
И я сжал её.
Я наделал так много ошибок,
И сейчас слишком поздно
Исправлять их
В поздних сумерках .
«Поздние сумерки» , Даниэль Исайя
Я хорош в перевоплощении. Этого требует моя профессия. Пока камера наведена на тебя, ты больше не ты. Ты живёшь чьей-то другой жизнью, думаешь как кто-то другой, реагируешь как кто-то другой. Я умею передавать тысячу противоречивых эмоций, не произнося ни слова. И я также могу скрыть тысячу противоречивых эмоций за свинцовой крепостью, пока дружелюбно болтаю с кем-то, кто хочет видеть настоящего Джека.
Прямо сейчас я сижу на стуле в задней комнате салона «Тру тату», пока Ник Паркер, используя свои иглы и чернила, пытается вывести меня на честный разговор. Мы с Ником создавали немало проблем на улицах Нью-Йорка, прежде чем решили перестать сводить наших матерей преждевременно в могилу и переехали в Лос-Анджелес. Раньше он был единственным, кто знал о моём отце. Сейчас же он один из двух.
И он не хочет затыкаться, чёрт бы его побрал.
— Головастые черепахи чаще всего приплывают с побережья Джорджии и Каролины, ты знал об этом?
Я не удостаиваю его ответом, пока он вырисовывает панцирь на моей ноге.
— И знаешь, что после того как они родились, неважно как далеко и насколько лет они уплыли, они возвращаются на тот же самый пляж?
— Тебе-то какая разница, Ник? — спрашиваю я, сосредотачиваясь на плазме на стене, чтобы не представлять в голове песчаный пляж.
— Никакой, приятель. Просто
Я выдыхаю и сжимаю руки в кулаки. Мне ещё предстоит разгрести тонну дерьма сегодня, включая семьдесят человек гостей, которые придут ко мне домой, чтобы я мог окончательно поблагодарить всех по случаю окончания тура в поддержку нового фильма об Эрате. Я, должно быть, сошёл с ума, раз решил, что приду к Нику, сделаю то, что хочу и спокойно уйду, не попав под атаку его раздражающих вопросов. У меня болит голова, и всё, что мне хочется сделать, это тупо нажраться.
Ник сосредоточенно морщит лоб, что не сочетается с его назойливыми расспросами.
— После того, как вылупляются из яиц, они могут отвлекаться на яркое искусственное освещение, и вместо того, чтобы встретить свою судьбу, ползут к смерти.
— Господи, Ник. В чём, чёрт побери, твоя проблема? — злюсь я. — Ты уже закончил?
Он усмехается.
— Даже близко нет. Тебе нужны её инициалы на татуировке, или как?
Я сжимаю зубы.
— Нет, Ник, не нужны, — спокойно говорю я. Хотя, вообще-то, я хочу их сделать. Только не знаю зачем. Мне не нужно напоминание в виде татуировки. Или вообще в каком бы то ни было виде. Я быстро возвращаюсь к первоначальному плану.
— Вообще-то, да. Сделай их. Поторопись с этим, и давай уже пойдём в соседнюю комнату и выпьем.
— Ладно. Я просто не могу понять, тебе нужна черепашка или её инициалы. И это меня раздражает.
— Говорю в последний раз: заткнись, мать твою.
В кармане звонит телефон. Игнорируя правило Ника «никаких сотовых», я осторожно достаю телефон, стараясь не двигаться.
Девон Браун.
— Привет, Ди. Ты всё ещё собираешься ко мне вечером, ведь так? — сразу задаю ему вопрос, хотя прекрасно знаю, что он там будет. В конце концов, «Эрат» — это его детище. Мне просто нужно быть уверенным. Терпеть не могу эти показушные мероприятия. Тот факт, что Одри предложила провести вечеринку дома, вместо какого-нибудь ресторана, только подтверждает, как мы далеки друг от друга последнее время. Мне нужен кто-то на моей стороне.
— Конечно. Ты где? Я хочу поговорить с тобой о новом проекте и не собираюсь заниматься этим вечером.
— Ник делает мне очередную татушку. Мы хотим пойти выпить. Присоединяйся к нам.
— Никогда не пойму твою одержимость нательными рисунками. Это кошмар для гримёров. Приеду в двенадцать. — Он вешает трубку.
Я понимаю, что позже обязательно напьюсь, но не могу собраться с силами, чтобы думать ещё и об этом. Свою раздражительность стараюсь списать на разницу часовых поясов, Одри знает, каково это. За последние тридцать дней мы посетили семнадцать стран. Временами я чувствую, что мы возвращаемся к дружбе, которая у нас была прежде, но теперь всё сильно осложнилось. Я знаю, она хочет, чтобы между нами было что-то большее, в том числе и ради ребёнка. Я пытаюсь наладить наши отношения.