Эверси
Шрифт:
Ярость бурлит во мне, вырываясь наружу, когда я разворачиваюсь и слепо пробиваю огромную дыру в стене позади себя.
Чёрт, это больно.
Все замирают.
— Ты что, серьёзно? — Едкие интонации в голосе Энди действуют на мои и так расшатанные нервы. — Приятель, это всего лишь дешёвая официантка, с которой ты связался, о чём вообще речь?
Я стискиваю зубы и делаю глубокий вдох, после чего, наконец, поворачиваюсь к нему.
Мои руки покалывает. Я сдерживаюсь. Уверен, это кровь пульсирует под моей кожей. Боль помогает мне сосредоточиться. Я задаюсь
Через какое-то время, даже Энди, должно быть, понимает, что я собираюсь сказать, поскольку замолкает, я делаю то, что должен был сделать намного раньше.
— Ты уволен. Убирайся. К. Чёртовой. Матери.
КОНЕЦ
Читайте продолжение истории Джека и Кэри-Энн в переводе группы Translation for you : перевод художественных книг
.
БОНУС. Удалённая сцена
( Удал ё нная сцена из « Эверси » . События разворачива ю тся сразу после того, как Джек делает себе тату черепашки, но перед вечеринкой, во время которой открывается правда об Одри.)
Какое-то время спустя я сижу в тёмном углу бара «Велвет Маргарита» в компании Ника и Девона и спрашиваю себя, может, мне следует просто отпустить эту боль, которая разрывает мне душу?
— Ну, — начинает Девон, перекрикивая громкую музыку, — ты делаешь ещё одну татуху, напиваешься, избегаешь своей девушки, которая ждёт от тебя ребёнка… Стоит в дополнение к этому ждать хлопанья дверями и сцен с закатыванием глаз?
— Отстань, Девон, — ворчу я на него. Знаю, в последние месяцы я капризничаю как ребёнок и пребываю в дурном настроении.
Он поворачивает свою лохматую светловолосую голову и смотрит на Ника.
— Видишь, ведёт себя в точности как подросток. Классика. Разве мы не слишком взрослые для такого поведения? Выкладывай уже, парень, — говорит он, вновь переводя взгляд на меня. — Что, чёрт возьми, с тобой случилось в Бухте Батлера? Я думал, что помогал тебе, позволив остановиться в нашем доме, и вовсе не хотел усугубить ситуацию ещё больше.
— Мне бы тоже хотелось узнать, — добавляет Ник, делая большой глоток пива из своей бутылки. В этой федоре[37] он напоминает Джоэля
Я смотрю на лёд, который медленно тает в моём стакане. Пожалуй, мне потребуется ещё одна порция «Бушмиллса», но бар переполнен, и у нас не получится долго оставаться неузнанными.
— Ничего, — выкручиваюсь я. Боже, у меня такое чувство, что моя голова вот-вот взорвётся, а грудь сдавливается, словно в тисках. Я выдыхаю, провожу рукой по волосам и крепко сжимаю клок волос в кулаке, желая выдернуть себя из этого состояния. — Чёрт.
Ник всё ещё смотрит на меня выжидающе.
— Безумие от угара[39], — бормочет он, после чего откидывается на спинку кресла, словно только что выложил на стол флэш-рояль[40].
Да. Он прав. Даже испытываю облегчение, услышав это. Но безумие внутри меня более мощное по своей сути. И из-за этого бессмысленное. И мне никогда от него не избавиться.
— И что это значит? — интересуется Девон, когда вес моего признания вынуждает меня опереться локтями о стол и свесить голову.
Ему отвечает Ник.
— Шекспир. Это означает…
— Я знаю, что это означает, — рявкает Девон. — Я только не понимаю… ох. Оох. — Он быстро оглядывается, а потом наклоняется ко мне, пододвигая свой стул ближе. — Какого чёрта там произошло? — спрашивает он, понизив голос. Когда я молчу, он смотрит на Ника в ожидании ответа, но Ник смотрит на меня.
Я решаюсь рассказать им хоть что-нибудь.
— Ты знаешь, кто такой Андре Жид[41]? — Может быть, получится объяснить всё с помощью цитат. До Бухты Батлера я чувствовал себя выбитым из колеи, высказывания Андре дали мне хорошую причину убраться подальше. Я могу начать с него.
— Ну, начинается, — ворчит Ник.
— Нет, — говорит в то же самое время Девон. — Подожди, какой-то старый французский писатель, который нравится Монике. И что начинается?
Я хмурюсь, глядя на Ника.
Последний пожимает плечами и ухмыляется.
— Он по уши в дерьме. Когда он начинает цитировать Жида, это означает, что начинается чёртова вечеринка жалости к себе.
Я хлопаю стаканом по столу, не так сильно, чтобы разбить его, но достаточно сильно, чтобы выплеснуть свою раздражительность.
— Не ты ли был тем придурком, кто процитировал Шекспира, Ник?
— Может, вы оба прекратите говорить загадками и цитатами и объясните в чём дело?
Я пожимаю плечами и на мгновенье закрываю глаза.
— Это просто… Я думал, что буду в порядке. Но я… я всё равно вижу её лицо.
— Чьё? — интересуется Девон.
Ник закатывает глаза.
— Догадайся. Чувак.
— Девушки из Бухты Батлера? — высказывает предположение Девон. — Ты там был всего ничего.
Я вижу, он пытается понять, как десять дней могли полностью изменить мою жизнь.
Я и сам до сих пор не понимаю.
Всё, что я знаю — это прекрасное ощущение от того, что наконец-то я осознал, что именно спряталось внутри меня, что именно заставляло улыбаться в бесконечной череде унылых дней.