Эверли
Шрифт:
— Выключи свет, — потребовала я, чувствуя себя слишком уязвимой.
— Ни за что, дорогая. – Он нежно провел кончиком пальца по моим складочкам, медленно исследуя их. – Здесь ты тоже красивая.
— О, Боже! – Простонала я, когда он плавно вошел в меня пальцем, кружа и дразня. Влажные, с языком поцелуи прожгли дорожку от колена до внутренней стороны бедра, пока я не почувствовала его горячее дыхание у меня между ног. Льдисто-голубые глаза посмотрели на меня, ухмылка на его лице говорит мне, что я в беде.
Он не стал медлить. Я почти вскрикнула, когда его язык погрузился
Его ответное мурлыканье вызвало во мне вибрацию, и я снова застонала. Он держался выше моей расщелины и сосал меня, посылая огонь прямо в мою сердцевину, держа мои нервы на пределе. «Ох! Черт!»
Я почти кончила, но он замедлил темп и спустился ниже, проводя языком везде, но только не там, где надо. «Нет, пожалуйста», — захныкала я, пытаясь притянуть его обратно. Еще несколько секунд.
Чувствую его улыбку: «Всему свое время, детка. У нас целая ночь впереди».
Нет, если я задушу его своими бедрами. Он специально мучает меня. Тянет время, доводя меня, лаская пальцами внутри и снаружи, подводя меня к краю, пока я извиваюсь и тяжело дышу.
— Мэйсон, – стону я.
— Тебе хорошо? – Хорошо не то слово, чтобы описать это.
— Слишком хорошо. Пожалуйста.
— Мне нравится слышать, как ты умоляешь меня.
— У тебя есть примерно десять секунд, прежде чем получишь ногой по яйцам.
Он откинулся назад, смеясь: «Я понял тебя, детка». Он поднялся выше и втянул в рот мой клитор, медленно посасывая его и игнорируя мои руки, пытающиеся вырвать его волосы. Я тону в наслаждении, издавая нечеловеческие звуки. Мой мир опрокидывается и разбивается в дребезги, оставляя меня в свободном полете, и я не хочу, чтобы это заканчивалось. Он уменьшает давление, гладя меня языком, заставляя спазмы длиться еще и еще.
Когда я, наконец-то, прихожу в себя, он стоит у края кровати, широко улыбаясь мне и снимая трусы. Короткие боксеры! И они обтягивают каждый восхитительный дюйм его тела. Говоря о дюймах. Когда он снял нижнее белье, я постаралась скрыть свою реакцию на его питона, указывающего на меня, но, боже мой, он огромен. У меня никогда не было мужчины с таким большим членом.
При виде моего выражения его улыбка становится шире, и он натягивает презерватив на пивную банку, которую он называет членом, прежде чем войти в меня. «Я не буду торопиться», -говорит он, награждая меня долгим нежным поцелуем.
— Вроде как объясняет твою самоуверенность.
— Ты просто злишься, что я заставил тебя кричать.
— Да, пожалуйста, не делай так больше никогда. – Он тихо рассмеялся, и я почувствовала его толчки, положившие конец моим попыткам пошутить.
— Прости, не смогу сделать этого. Это было до чертиков сексуально. Мне необходимо услышать это снова.
Я уткнулась ему в шею со стоном, когда он наполовину вошел в меня. Он сосредоточенно нахмурился, медленно покачиваясь
— Ты в порядке, милая?
— Да, — простонала я, толкнув свои бедра навстречу его.
— О, черт, Эви, — Верный своему слову, он не спешит, трахая меня медленными размеренными толчками. Проталкиваясь и медленно выходя через набухшую, чувствительную плоть, пока я снова не подхожу к краю.
— Я собираюсь кончить, — шепчу я, толкаясь навстречу ему. Он угождает мне, двигаясь быстрее и сильнее до тех пор, пока я не распадаюсь под ним на кусочки, мои ногти впиваются в его крепкую задницу. Его ритм дает сбой, и он выкрикивает мое имя, когда кончает.
Черт побери. Я знала, что он хорош.
***
Солнечные лучи пробиваются через шторы, освещая достаточно, чтобы понять где, черт возьми, я нахожусь. Дерьмо. Я осталась на ночь. Я не собиралась этого делать. После нашего второго раза, когда я оседлала его как дикого жеребца, он сразу вырубился. Я хотела дать ему немного поспать, а потом вызвать такси, но, думаю, он меня вымотал.
Мой телефон показывает, что сейчас только пять утра, поэтому, возможно я еще смогу избежать неловкого утра, когда мы будем врать друг другу, что созвонимся. Одевшись, я задержалась на минутку, чтобы воздать должное произведению искусства в человеческом обличье, распростертого передо мной. Во сне он выглядит молодым и уязвимым, его длинные ресницы лежат веером на щеках. Боже, красоту этих глаз под веками стоит запомнить.
С заросшим щетиной подбородком и мускулистым телом он выглядит слишком мужественным, чтобы описывать его словом красивый. Его руки заведены за голову, его бицепсы вздуты. Теперь у меня есть прекрасное воспоминание о том, как я сжимала их прошлой ночью, когда скакала на нем. А выражение его лица, когда он кончил, предмет для фантазий. Думаю, надо назвать свой вибратор Мэйсоном.
Это мой шанс получше рассмотреть его цветные татуировки, покрывающие правую руку и половину груди. Темно-зеленые лианы и листья обвивают его бицепс и тянутся через грудь. Рисунки различных цветов разбросаны между ними. Я узнала несколько. Пастельно-желтые магнолии, пурпурные гиацинты, ярко-красные гладиолусы. Они красивы, детально прорисованы и действительно являются произведением искусства, но немного странно для мужчины иметь татуировки цветов, не правда ли? Горящие черепа и большегрудые девицы больше подходят.
В ложбинке между ключицей и шеей есть какой-то набросок или может быть шрам. Он такой нечеткий, что не разобрать. Я подпрыгнула, когда он фыркнул и перевернулся на свою половину кровати. Надо перестать пялиться на него и убираться поскорее отсюда, пока он не проснулся.
Я нашла свою блузку в гостиной на полу рядом с его рубашкой. Наполовину съеденное лакомство лежало у камина, я решила выбросить его, но затем захотела, чтобы он увидел его и вспомнил обо мне. Это напомнило мне, что мне тоже нужен сувенир на память.