Евангелие отца

Сад Герман

– Хорошая шутка, Люсьен, если бы все было не так серьезно. Но еще раз скажу: об этом потом – Вам хватит на сегодня. Люсьен, наше с Вами время заканчивается. Здесь, - он указал на папку, – здесь несколько листков бумаги, которые стали причиной большой проблемы. Это главы Новой Книги. Если она появится целиком – наша с Вами встреча была бесполезной.

– Может, тогда подождать? Может, все само собой разрешится?

– Увы. – Они молчали и смотрели на меня. Так можно провести неплохой вечер, если они посидят и помолчат. Моей голове уже казалось мало места на плечах: я понял теперь в чем смысл маленьких китайских фарфоровых фигурок с сидящими в позе лотоса толстенькими человечками, у которых голова, если ее качнуть, совершает движения под названием «туда-сюда». При этом на лице его

застыла идиотская улыбка. Это я, синьоры. Это – я! Могу работать ходиками на стене, могу погремушкой, могу греческой статуей в изгнании…. А что это они интересно налили в стакан? Я вроде бы пил из той же бутылки, что и масон? У меня голова болтается и становится темно. Тайное общество педерастов и безобразников. Вот я засну, а они откроют папку и зачитают мне мои права: я имею право терпеть, молчать и улыбаться. Потерять веру, честь и совесть в лапах противных пожилых артистов. И как я сразу не заметил, что они оба теноры? Я должен был это заметить! И какой он рыцарь? Где его меч? Врун. И священник предатель! Где его сутана? И масон совершенно отвратительный. И не тыкайте мне в лицо старыми тяжелыми башмаками! Какое мне дело до его башмаков – я сам могу засунуть визитную карточку под воротничок. И что? Я после этого стану священником? Но он прикольный, и я тихонько засыпаю, а он читает вслух какую-то бумажку из своей папки и дает мне ручку. Надеюсь, это не закладная на мой холодильник. Там еще осталось немного ветчины….

Я уже не видел, как я заснул, как вошли несколько человек и легко подхватили меня на руки и вынесли из комнаты. Я – пушинка и снежинка: я лечу по темному израильскому небу в направлении Вифлеемской Звезды. В Израиле тоже идет снег…

Странная фантастическая серебряная машина медленно тронулась по дороге на Иерусалим и полетела в небо. И, кончено: я не видел, как масон и рыцарь сидели в той же позе, что и при мне. Они молчали, но, кажется, были весьма довольны проведенным со мной временем. Они бы сидели еще, но в кармане рыцаря зазвонил телефон. (Нормально? Рыцарь с телефоном?)

– Он готов? – деловым тоном спросила маленькая телефонная трубка.

– Да.

– Он в пути?

– Да.

– Тогда Вам надо возвращаться.

– Мой рейс через три часа.

– В Дамаске Вас встретят.

Рыцарь положил аппарат в карман, встал и слегка поклонился.

– Теперь Ваша очередь, Великий Магистр. Когда он очнется, у него уже не будет дороги назад.

– Вы думаете? – Я не видел, как масон встал и пожал руку рыцарю. Я много не увидел, а жаль. Мне бы это понравилось – все шло, как было задумано и даже лучше, чем мы все ожидали. Масона увозила машина, пока я спал в соседней комнате. Мне снились луга и коровы, на шее которых вместо колокольчиков висели маленькие лодочки и в них сидел маленький человек. Я не слышал, что когда масон ушел, рыцарь сказал сам себе, стоя у окна: «Ну, что ж, мистер Ной, для кого-то игра начинается, а для кого-то она близится к концу». Я много не слышал, потому что я спал.

Гл. 28

Ни ветерка, ни шороха. Лето. Вагнеровское звучание миллионов кондиционеров. Каждый кондиционер издает свой звук и их можно разложить по пультам: «Сони» отдадим первые пульты скрипок, «Панасоники» тяжелее – пусть идут к альтам правее, «Тошиба» издает утробный звук – пусть сядет напротив – к деревянным, а малоизвестные греческие, израильские и итальянские инструменты выдувания холодного звука разбросаем по всему оркестру третьими пультами: лишь бы не портили общей картины Апокалипсиса. Так. Теперь почти порядок. И раз, два, три: tutti!

Звучание Вагнера (в смысле громкости, синхронности и многочисленности), но результат так себе. Никакого оптимизма в этом кошмаре нет…

– Вы знаете, что сотни неверующих только и делают, что ищут нестыковки в Библии? Хлебом не корми – дай найти несоответствие в писаниях евангелистов. Ну, что интересного в том, что Марк не подтверждает Луку, а Матфей вообще пропускает тот или иной эпизод…?

…Лето в Нью-Йорке – отвратительное время. Много мух, а потных полицейских еще больше. В офисах сонные клерки, а в фонтанах сидят студенты и очумелые голуби. И это жизнь?

Ведь, Майами тоже в Америке. Это обидно: почему океан именно там? Брызги фонтанов из пушек на баржах – рукотворная радуга во имя никому не нужной красоты. Раздражение и обида – ведь Майами тоже в Америке! Данатс с арахисовым маслом и напоминающим сырую воду апельсиновым соком на завтрак. Гамбургер без майонеза с напоминающим сырую воду кофе на ленч. Лапша из китайской забегаловки напротив с подливой, совершенно напоминающей сырую воду, и после шести - виски “on the rocks”, чтобы все это как-то продезинфицировать перед сном и заснуть с ощущением, что алкоголь сожрет калории фаст-фуда, как пожирает самка самца после совокупления. Свободу русским! Они могут продержаться без еды несколько дней, принимая внутривенно только спирт.

А мы начинаем утро бегом трусцой с гамбургером в руке – и так каждый день. Нет времени: совмещаем спорт и завтрак. В этом смысл: скачем, как олени между пулями стрелков, наевшихся соевой говядины. Зачем вам олени, люди, если от них вам нужны только рога на стене? Попросите жен – они знают секрет приготовления оленьих трофеев из собственных мужей…

– Увольте меня, если я понимаю хоть на грамм из того, что происходит. – Мистер Ной покачивал ногой. – Вы хорошо доехали, Бенджамен?

– Спасибо, мистер Ной. Все прекрасно.

– Интересно было во Франции?

– Не сказал бы, что поездка как-то отличалась от предыдущей. Все прошло быстро и просто. – Человек, который сидел напротив мистера Ноя был совершенно расслаблен, как если бы у него в теле отсутствовали кости. Так ведут себя кошки, когда спят. Абсолютная расслабленность и совершенная готовность ко всему неожиданному.

– Деньги дошли?

– Да, сэр. Все в порядке. – Разговор выглядел странно. Словно они не собирались говорить вообще. Словно ждали чего-то.

– М-да. Странная жизнь.

– Согласен, сэр. Куда странней.

– Вы читаете Библию?

– Ну, не каждый день, конечно.

– Напрасно! А я читаю перед сном: умиротворяет и не дает забыть, что все в мире преходяще. Это успокаивает.

– Согласен, сэр. Только слишком много путаницы в этой чудесной книге. Порой мне кажется, что достаточно было бы кому-то одному написать всю эту историю и не загадывать загадки.

– А в этом то все и дело: многообразие мнений и взглядов на одну и ту же историю дает Библии некий мистический образ. Это как уголовное дело, понимаете? Много свидетелей, которые упускают некие нюансы, но в одном обязательно сходятся – это и дает следователю, а потом и судье право вынесения нужного приговора. Библия это книжка не для чтения – это умно подобранная доказательная база виртуозного юриста. Нельзя, чтобы все свидетельства повторяли друг друга слово в слово – где тогда ощущение истины? Нужны четыре-пять проверенных свидетелей. А истина возникает только тогда, когда в деле тысяча страниц и тираж превышает миллион экземпляров – вот тогда можно говорить, что работа сделана на совесть. Это как мировой порядок, своего рода управляемая демократия, как в России – вроде много мнений, а в финал выходит одно – бинго!

– Вполне возможно, сэр.

– А Вам не кажется, что лучше оставлять вопрос открытым, чем обвинять Библию в противоречиях. К тому же эти расхождения не имеют никакого отношения к предмету дискуссий, и ни в какой мере не влияют на понимание смысла существования Иисуса. Как Вы считаете? Какая разница: видел Матфей двух слепых, которых исцелил Иисус перед Иерихоном или правы Марк и Лука, что был все-таки один? Какая разница? Смысл-то не меняется: был слеп и прозрел. Идея же притчи ясна. Вы согласны со мной, Бенджамен?

– Вы совершенно правы, сэр.

Прошло еще пять минут. Муха билась о стекло, какая глупость! Тупизм мухи не перестает удивлять, и смысл жужжания совершенно непонятен. А мы не так? Сидеть в душной комнате в ожидании звонка – это умнее мухи? Она хоть жужжит.

Еще пять минут.

– Они не мучались?

– Нет, сэр. Как такое возможно? Просто вспышка и все.

– Полиция?

– У них много других забот. Пьяницы, жалобы соседей на соседей – что странного в утечке газа в старом доме? Просто не повезло нескольким старым одиноким мужчинам и еще одной пожилой женщине.