Ева
Шрифт:
Вайенс хватанул воздуха, как рыба, вытащенная на берег. Ответить ему было нечего.
— Интересное предложение, — заметил Акбар. — Но почему Альянс должен обратить такое пристальное внимание на Риггель? Сейчас наши военные силы нужны сразу во многих местах; одно дело — усилить вашу охрану лордом Вейдером, и совсем другое — предоставить вам дополнительные силы. Думаю, вам стоит обосновать вашу просьбу, леди Рейн.
— На Риггеле, как ни на какой другой планете, сейчас идет масштабная добыча железной руды и урана, которые так необходимы Альянсу для войны с Империей! Вы сами говорили, что потерять
— Странно слышать это после вашей блестящей победы!
— Как я уже говорила, лорд Вейдер координировал операцию. И, так же, мы обязаны успехом нашей операции численности наших пилотов. Если бы нас было меньше, мы понесли бы больше потерь.
Вайенс нервно кусал губы.
Его победа превратилась в поражение.
Вейдер, кажется, оставался на Риггеле.
Как можно было так просчитаться!
И зачем, зачем он взял с собой на совет Еву!
Кто бы мог подумать, что вчерашний серенький капитан не спасует, и не побоится обратиться с речью к сильным мира сего?
И кто бы думал, что она осмелится просить Вейдера остаться..?
16. Вторая попытка (4)
С совещания все расходились со смешанными чувствами.
Предложение о вступлении Вейдера в совет было озвучено нетерпеливым Люком, и Вейдер, по обыкновению своему усмехнувшись, ответил, что поразмыслит над этим. Но Люк понял, что Вейдер просто дразнит Акбара. Эта неопределенность лишит адмирала сна на ближайшую неделю.
Борск, со своей стороны не желая выглядеть менее щедрым, тотчас же предложил Вейдеру возглавить элитное подразделение военных летчиков. Хитрец хорошенько помнил о «Кулаке Вейдера», ударном 501 легионе штурмовиков, и потому выдумал не менее пышное название летчикам — «Крылья Вейдера».
И на это Вейдер согласился с легкостью.
Акбар, по своему обыкновению, терзался сомнениями.
Он итак уступил под напором Борска, Леи и Мон Мотмы.
Выступление же молодого офицера риггельской охраны, леди Рейн, и вовсе обезоружило его.
Если эта женщина, этот безупречный офицер, была в бою с ситхом, и доверяла ему безоговорочно, вверив в его руки свою жизнь, то почему же он, Акбар, не мог столь же смело довериться Вейдеру?
Или все же дело в масштабах последствий этого доверия? На кон ставится одна жизнь, в случае Евы, или жизни миллионов и миллионов людей, в случае Акбара. Есть над чем задуматься, да.
Впрочем, все эти терзания не помешали Акбару и Вейдеру выйти из комнаты совещаний вместе.
— И все же, ваша победа над императором вызывает у меня недоверие, — произнес Акбар.
Он впервые был так близко к Вейдеру, впервые видел его лицо так ясно, впервые видел его ухмылку и впервые заглядывал в страшные желтые глаза ситха. Поэтому ему понадобилась вся его смелость, чтобы высказать ему в лицо свои предположения.
— Вы хотите сказать, — резко произнес Вейдер, — что император пожертвовал своей жизнью ради того, чтобы я завоевал доверие Альянса?
Акбара несколько смутила прямота Вейдера. Ситх высказал точно те мысли, которые терзали Акбара. Впрочем, это было легко объяснить.
Вейдер
— Именно, — ответил Акбар прямо. К чему скрывать свои мысли, если ситх их все равно знает? — Император мог пожертвовать этим телом, ведь теперь у него их много?
Вейдер остановился и обернулся к Акбару. Адмирал, так же встав против Вейдера, глядя в лицо ситха.
— Вы когда-нибудь были при смерти, генерал Акбар? — вкрадчиво произнес Вейдер, и в глазах его разгорелась ярость. — Когда мозг понимает, что это — конец, а тело горит от боли, но все же борется? Когда даже жизнь приносит невыносимые страдания, когда каждый вздох, каждый удар сердца отдаются невыносимой, адской болью, тело все равно борется, не желает сдаваться? Вы же осматривали тело императора; не скрывайте этого, я знаю наверняка. Вы хотели удостовериться, что это он — и вы удостоверились. При осмотре вы не могли не заметить, что я пытал его. И умер император не самой приятной смертью. И вы думаете, что он мог пойти на такие жертвы ради меня?!
— Ради себя, — жестко парировал Акбар. — Чтобы внедрить вас, и разъесть Альянс изнутри, и вновь привести его империю к победе.
— И я на это согласился?!
Акбар не умел читать мыслей, как Вейдер. Но, глядя в его смеющиеся глаза, он понял: сейчас Вейдер не склонен притворяться.
— Вы полагаете, что между нами возможны такие вещи, как доверие? Самопожертвование? Сговор, наконец? Между нами — Дартом Вейдером и императором Косом Палпатином?
— Нет, — ответил Акбар на свой вопрос сам.
— Это не все, — произнес Вейдер, внимательно разглядывая лицо Акбара. — Спрашивайте. Я вижу, вас гложет еще какой-то вопрос.
— Вы знаете, какой.
— Знаю; но озвучивать его самому невежливо с моей стороны, — ситх снова усмехнулся.
Как часто он смеется…
Раньше, под маской, его мимики не было видно, и он мог улыбаться до ушей и сохранять при этом отчужденный и спокойный вид. Видна была только его ярость, которую не скроешь ничем, даже защитной маской.
Теперь его эмоции были видны, но от этого он не стал более человечным.
— Просто ответьте на него, — попросил Акбар.
— Я считаю, — ответил Вейдер на немой вопрос Акбара, — что из-за возможности вернуться император ослабел. Он научился оглядываться, и отступать. Он будет побежден еще не раз, потому что для него исчезла ценность его жизни. Когда знаешь, что есть второй шанс, пропадает то неистовство и отчаяние, которое заставляет пораженное тело бороться за жизнь. Поэтому я победил. У меня второго шанса не будет.
— Благодарю вас за честный ответ, — Акбар склонил голову в знак признательности, и поспешил вперед, за ушедшими Борском и близнецами.
…Вайенс догнал Еву, торопливо покидающую совет, и вцепился в ее локоть.
— Что это такое?! — зашипел он задушенным голосом, словно пальцы Вейдера слегка прижали его горло.
Но ни его вопрос, ни его пальцы, причиняющие боль ее руке, не заставили Еву обернуться к нему. Она, глядя спокойными глазами куда-то в свои мысли, сделала еще несколько шагов, покуда Вайенс не заставил ее остановится силой.
— Что вам не нравится? — ледяным голосом произнесла Ева, переведя на него ледяной взгляд.