Ева
Шрифт:
Палпатин последнюю дозу крови выжал из своей вены; оставшиеся клоны были почти обескровлены, а Вайенсу необходима была Сила для разговора с Дарт Софией. Для великой цели Император не пожалел бы ничего!
О том, что у Вайенса осталось две капсулы с сывороткой Ирис, учитель не знал. Иначе Вайенс уже был бы мёртв.
"А ведь и правда, — вдруг подумал Вайенс, в очередной раз вводя в вену катетер и откидываясь на спинку кресла в ожидании мучительной трансформации, — ведь ее можно просто убить, и тогда… "
Тогда неясно, чей будет трон.
* * *
Ева тоже видела эти
Этот сон был тем настоящим, куда не мог проникнуть ненастоящий монстр с иглами дикобраза, и которого не касался свет формирующейся Вселенной. Ева слышала даже дыхание Ситх Леди, то, как бьется её сердце, и её обрёченный вздох. Дарт София больше всего на свете хотела избежать такой участи, но Сила своей всемогущей властью извлекала её из тёмного тайного убежища, вытаскивала на всеобщее обозрение и принуждала шагать, знаменуя поддержку Императору.
Ева старалась в своём сне спрятаться, уйти незамеченной, но всякий раз Дарт София раскрывала её и усмехалась, и ситхские сглаза неотрывно следили за непрошеной гостьей, пытающейся спрятаться, затеряться в толпе. Ева не знала, что хуже: то, что тебя видит твой враг, или самой стоять на возвышении, словно на эшафоте, где каждый видит тебя.
Ева просыпалась с криком, и вспугнутый сон улетал прочь, а призрак грозной Ситх Леди витал перед глазами, и за её спиной вставала вся мощь Имперского флота.
Ева спускала босые ступни с постели и в ночном свете Риггеля измеряла свою комнату шагами, из угла в угол.
Кто же знает, отчего, но леди София олицетворяла собой мощь Империи.
Ясно слышались команды, тысячами голосов разносимые по ИЗР-ам, и миллионы СИД-истребителей разносились в Космосе, расчерчивая чёрный бархат огненными линиями выстрелов.
Леди София словно дразнила Еву; с прищуром наблюдала она за своей безмолвной визави и иногда присаживалась на сидение трона, а когда гостья, негодуя, выскакивала из безопасного сна, леди София поднималась, словно распрямившаяся пружина, и Ева ощущала её твердые пальцы на своем горле.
София ненавидела Еву, и Ева готова была поклясться, что София всем морочит голову, стоя подле трона.
Она обманывает, не раскрывая всей правды.
Она дает надежду и убивает того, кто посмеет надеяться.
— Неужели она займёт трон, — шептала Ева вслед за многими одарёнными, всматриваясь слепыми спящими глазами в звёздное небо над бескрайней каменистой землей, где пряталась София. — Неужели ничего нельзя сделать?
Ветер гнал серый песок над древними руинами, и Ева, оглядываясь по сторонам, видела только обглоданный временем остов некогда величественного храма или гробницы из желтоватого камня. Посечённая и полузасыпанная красными песками стена шла на юг, отрезая всё, что располагалось слева, а над головой ярко, нестерпимо сиял рисунок из россыпи звёзд, и подлый, тихий, соблазнительный голос Софии шептал где-то у правого виска "это Венец Оленя", а её зеленые глаза так же задумчиво всматривались в небо.
Ева раскрывала глаза и обнаруживала себя в собственной комнате, насквозь пронизанной ночными тонкими лучами,
Она была одинока: словно раненый загнанный зверь, клубком свернувшийся в чужой норе и ожидающий, когда за нею придут. Софии надоело прятаться и до боли опротивело мучительное долгое ожидание, и она выходила из своего логова и вставала в полный рост посередине великой коррибанской пустоши.
Она ждала тех, кто придет за ней.
И она звала, приманивала Еву, дразня и распаляя в ней гнев.
— Время пришло, — торжественно произнесла Ева.
Найти планету, где так хорошо было видно конкретное созвездие, было очень просто. Она упоминалась везде и всюду, где говорилось о Венце Оленя, и Ева даже засмеялась.
— Коррибан, — произнесла он. — Почему я сразу не подумала о Коррибане? Где ещё может скрыться всеми гонимый ситх?
Вайенс, который обычно следовал за нею как тень, сегодня ушел в лаборатории. Кто знает, что он там делал, а только его отсутствие было гарантировано до вечера. Значит, он не помешает ей.
Ева, присушиваясь к шёпоту коррибанкого песка и нетерпеливому зову Софии, поспешила одеться основательно, помимо формы натянув еще и тёплый плащ. Ветра Коррибана, говорят, не самые лёгкие в это время года.
— Я иду к тебе, — прошептала Ева. Из ящика стола она достала оружие и поместила его на поясе; если бы кто-нибудь спросил у неё, что та задумала, она бы не смогла ответить…
Коррибан звал гостей.
* * *
Ева заложила вираж, заходя на посадку. Огромная гряда скал, напоминающих ей недавний сон, уходила до самого горизонта и защищала от резкого западного ветра то ли пирамиду, то ли храм.
Наверху, на ровном плато, словно нарочно защищённом от резких ветров, была удобная площадка для посадки, и Ева туда и направила свой легкий прогулочный катер.
Время от времени она нащупывала на поясе бластер, словно хотела удостовериться, что он с ней, и чуть поглаживала живот, упрашивая дитя помочь ей увидеть Дарт Софию.
Но ребенок словно спрятался, опасаясь чего-то, и ей пришлось полагаться только на силу своего зрения.
В быстро опускающихся потёмках, оставив катер наверху под порывами холодного ветра, Ева начала спускаться по узкому уступу вниз, к подножию храма, но внезапно мощный подземный толчок вырвал землю из-под ног, и она упала на колени, цепляясь руками за каменные стены и обламывая ногти. Её бластер выпал и, скользя по дорожке, упал в расщелину, вслед за каменными ручейками и осыпающимся песком, и мгновенно исчез там, похороненный повторяющимися толчками.
Земля плясала так, что каменная кладка начала разрушаться, и Ева вжалась в стену, чтобы камни, пролетающие по дорожке, не задели её.
* * *
Первым по зову Софии пришел Дарт Акс.
Холодный ветер трепал капюшон плаща из ветхой редкой ткани, накинутый на голову женщины, и Дарт Акс, ступая по оседающему под ногами песку, видел лишь тёмный силуэт на фоне ярко освещённого проёма в каменной пирамиде.
Яркие ситхские глаза следили за Дартом Аксом, тонкими руками София удерживала бьющийся на ветру плащ, и Дарт Акс, не дойдя до неё добрый десяток метров, встал, тяжело дыша.