Ева
Шрифт:
"Ты отказался от всего, а что получил взамен? Кем ты стал?"
Чтобы разом ответить на оба вопроса, он надел свою броню, тем самым, для самого себя, подтвердив свою принадлежность к Ордену Ситхов, но легче не стало.
Кажется, великий ситх опоздал — даже чёрная броня, которую когда-то ненавидел и страшился, не смогла вернуть его в мир мертвых.
Застегнув чёрный комбинезон, защелкнув высокий ворот, схожий с металлическим ошейником, и ощутив знакомую и привычную тяжесть металлических пластин на плечах, Вейдер не почувствовал ожидаемого приступа клаустрофобии. Напротив, он приобрел странную свободу и неуязвимость. То,
Сжимая и разжимая пальцы, затянутые в чёрные перчатки, прислушиваясь к скрипу новой кожи, он понимал, что в любой момент может снять их, не опасаясь.
Лорд больше не был тем, в чью пустую оболочку пытался спрятаться. Он не мог вернуть прошлое.
Обвиняя в произошедших бедах Энакина, Вейдер прекрасно понимал, что сам виновен в том, что теперь горячая живая кровь омывает его сердце, и в том, что в этом сердце поселилась Ева, став его полноправной хозяйкой.
Вейдер стал другим человеком. Каким? Это ему только предстояло выяснить, и он не хотел начинать длинный путь с грязной возни и соперничества с Вайенсом. Сама мысль о том, что его Ева была близка с таким жалким человеком, была ситху омерзительна, отвратительна настолько, что он не хотел об этом и думать, не хотел знать, не хотел даже помнить…
Да, в ревности они с Евой тоже были похожи.
Поэтому Вейдер решительно отверг любые попытки Евы к примирению, разом решив разорвать союз, который заставлял его самого трепетать, как юного влюблённого мальчишку. Это решение причиняло нестерпимую боль, но к боли он давно привык и как-нибудь справится с нею, а вот ревность… тут дело обстояло хуже.
Лед, проскользнувший в голосе, словно воздвиг между ним и Евой невидимую стену, и женщина отшатнулась назад, наткнувшись на обжигающую стылость.
Без лишних слов было ясно, что всё кончено, и Еве оставалось лишь отступить, шагнуть назад ещё дальше и уйти глубже в тень.
По вызову Вейдера явился его адъютант — юркая вертлявая девчонка-пилот в тёмной форме, ладно сидящей на крепком тренированном теле, в новенькой фуражке с необмятыми острыми краями, красующейся на роскошных рыжих кудрях. Протиснувшись в щель в дверном проёме, как угорь, как верткая скользкая рыба, она проскользнула мимо Евы совсем как глубоководное животное мимо подводной скалы, чуть задев подол её пышного платья, и тотчас исправив эту оплошность, чуть тронув козырек своей фуражки с почтительным "мэм", устремилась к столу Вейдера.
Ева сделала очередной шаг назад, к дверям; девчонка, проходя мимо, исподтишка наградила её быстрым издевательским взглядом, так не вязавшимся с почтительным голоском, и её пухлые губки на миг сложились в едкую злую усмешку. Отвратительная девчонка: злая, дерзкая, и совершенно безбашенная. Ситха по-прежнему боялись почти все, даже те, кто в боях выживал благодаря его своевременному вмешательству, даже те, кого он вырывал у смерти из костлявых пальцев, бесцеремонно вклиниваясь между ней и её жертвой.
Но даже это не добавляло доверия к нему; стоило ситху покинуть свой остывающий после интенсивной стрельбы летательный аппарат и ступить на землю, стоило ветру развеять его чёрный плащ, как голоса, только что радостно обсуждающие своё спасение и удачно выполненную операцию, стихали, и люди расступались, давая дорогу молчаливому ситху.
Адъютант не боялась Вейдера вообще: ни как ситха, ни как начальника, которым
Кажется, её звали Виро Рокор, и она командовала лётчиками Вейдера. Первая после него…
Ева что-то слышала о ней, но и подумать не могла, что знаменитая эпатажная лётчица так молода и хороша собой — и что она так близка к Лорду Ситхов.
"Я всегда буду окружен людьми, в том числе и женщинами…"
А что, если завтра и эта рыжая красотка, нахально болтающая ногой в новом ладном сапожке, глядя прямо в глаза, заявит…
Ева почувствовала приступ тошноты, подкатывающийся к горлу, и выскочила из комнаты Вейдера, зажимая рот рукой. Дарт Вейдер даже не взглянул ей вслед, не поднял головы от документов, и темнота за закрывшейся дверью разделила их.
Похоже, он прав.
Быть его подругой, равной ему, намного сложнее, чем чьей-либо. Тёмная энергия ситха словно распространялась вокруг, и в обволакивающем пространство мраке то и дело вспыхивали кровавые и злобные схватки, яростная грызня не на жизнь, а на смерть, подчас нечестная и грязная.
Ева была не готова к ней.
Вероятно, часть ударов по ситху всегда рикошетом приходилась и по тем, кто был с ним рядом, заодно, и та, что согласилась бы разделить с ним жизненный путь, должна была бы выдерживать их. Ева получила один из них — и не выдержала. Вероятно, ей недоставало мужества и мудрости, или сердце было слишком ранимо…
В коридоре, закрыв за собой двери, она почувствовала себя лучше.
К ней тотчас сунулся Фей'лия — хитрый прохвост не мог так просто уйти и не узнать, чем кончится интрига, завязанная им же, поэтому терпеливо поджидал под дверями ситха.
Он буквально подхватил Еву под руки — если бы не вовремя подставленное плечо, Ева рисковала упасть под дверями, тут же. Перед глазами расползались тёмные и красные бесформенные пятна, ноги тряслись, и она никак не могла надышаться, вздохнуть полной грудью. Переждав секунду, она оттолкнула заботливые руки ботана и ринулась прочь, подхватив свою длинную пышную шуршащую юбку. Фей'лия, однако, прилип к ней, как клещ, и кинулся вслед почти бегом, желая разузнать подробности её с Вейдером разговора.
— Ну как, миледи? — поинтересовался он, еле поспевая за Евой, стремительно шагающей по коридору.
— Он не стал меня даже слушать, — рявкнула Ева в ответ. Впрочем, Борск мог бы и сам понять, только лишь глянув в её лицо, трясущееся мелкой дрожью от злости. — Там у него небезызвестная Виро Рокор…
— О, на этот счет можете не переживать! — оживился Фей'лия, наклонившись к её уху. — Рокор не та женщина, что может разбудить страсть в мужчине. Конечно, хорошенькая — но прежде всего она прекрасный летчик и командир. Говорят, у Виро джедайское чутье, и она не проиграла ни единого столкновения с противником, но её нрав… простите… говорят, она, как капризный ребенок, несносна и глупа. Её странности многим не по вкусу.