Ева

Фрес Константин

Можно защищать демократию, но нельзя защитить мать.

Можно убивать, сколько влезет, во имя республики, и нельзя во имя справедливости.

Я не гуманист, Люк, я далёк от жалости. Но я ненавижу лжецов. Джедаи же — поголовно лжецы. Я совершил когда-то переворот, я убил много людей, в том числе и детей, только потому, что они джедаи, и меня сочли чудовищем. Мейс Винду на моих глазах хотел убить Палпатина только за то, что он ситх. На тот момент никто и ничего не знал о его преступлениях, но того, что он ситх, было достаточно для джедаев, чтобы убить его без суда и следствия. И если бы Винду убил ситха, его сочли бы

героем. Всё в этом мире относительно, Люк.

Тебя ведь не учили задумываться над такими вещами, не так ли? Ты всего лишь воевал с парой подлых ситхов, с этими воплощениями зла и Тьмы, которые двадцать пять лет назад вероломно уничтожили орден джедаев и захватили власть, не так ли?

Люк, поражённый, хватал ртом воздух, как рыба, вытащенная на берег. Вейдер задумчиво покачал головой, размышляя о чём-то своём.

— Я здесь только ради тебя и Леи. Остальное меня не касается. Я стараюсь защитить и сохранить вас, и если будет нужно, — голос отца зазвучал грозно, — я вырежу весь Совет, всех до единого, чтобы только сохранить жизнь вам. Я уничтожу и Альянс, и сопротивление. Даже если ты меня возненавидишь за это. Это небольшая плата за твою жизнь. Выиграет Империя? Да, несомненно. Но у меня нет возражений. Мои претензии касаются только лично Палпатина. Я не вижу смысла для себя в этой войне, ведь ваша победа не принесёт мне ничего — ни власти, ни славы.

— Это жестоко, отец, — произнес Люк тихо.

— Я знаю, сын, — ответил Вейдер глухо. — Но лучше об этом скажу тебе я, чем ты… чем ты додумаешься сам. Такого рода вещи лучше усваиваются, если их запивать кровью, а ты ведь этого не хочешь, не так ли?

32. Падение в Темноту. Погоня за прошлым

Падение в Темноту. Погоня за прошлым

Чувство падения во тьму, в пропасть, посетило и Люка, и он вдохнул полной грудью, словно принюхиваясь.

Казалось, что в коридоре дворца для приёмов, в котором они с Вейдером устроили столь жаркую дискуссию, стало душно, запахло влагой, стоячей протухшей водой, и послышался тихий шорох сыплющегося песка. Словно в пещере, стены которой осыпаются от старости, или в заброшенной шахте.

Люк обернулся; ему казалось, что позади, там, где вкрадчиво и опасно шептал песок и звякали мелкие осколки породы, из темноты на него смотрят внимательные злые глаза.

Но ничего подобного, разумеется, не было.

Коридор был пуст и тих.

В этой части здания даже охраны почти не было. Здесь были кабинеты и залы для высокопоставленных гостей, оцепление солдат стояло по периметру, в крытых галереях. Сюда даже обслуга заходила по расписанию, чтобы не потревожить лишний раз никого.

Так откуда бы здесь было взяться песку, каплям затхлой воды, долбящим камень, и зверю, притаившемуся во мраке?..

— Ты слышишь?

Дарт Вейдер, казалось, тоже был настигнут этим странным видением.

Оно настолько захватило его, что рука автоматически легла на пояс, нащупывая сайбер, и он, словно слепой, оказавшийся в незнакомом месте, завертелся на месте, стараясь разглядеть в сгущающемся вокруг него мраке и духоте прячущегося врага.

Наверно, со стороны это выглядело странно. Минуту назад разговаривающие на повышенных тонах отец и сын вдруг смолкли и стали озираться, словно услышав призыв призрака.

— Что это значит? — произнёс Люк, кое-как вернувшись

в действительность. Сила вытолкнула его на поверхность из липкого видения, и Люк жадно глотал сухой прохладный воздух, многократно очищенный и отфильтрованный кондиционерами, работающими с чуть слышным гудением. — Где это?

— Не знаю, — коротко ответил Дарт Вейдер. Он продолжал быть там, в видении, яростно цепляясь за него, сопротивляясь выталкивающей к жизни и реальности Силе. Духота давила на виски, и бледный лоб Вейдера покрылся блестящими бусинами пота. Дышать было трудно: Вейдер раз за разом вдыхал полной грудью, но этого было мало, чтобы насытить кровь кислородом. Его дыхание стало шумным, таким же шумным, как если бы он вновь надел свой шлем, и приступ паники, такой знакомой, почти обычной, внезапно подкатил к горлу, но ситх подавил его, заставляя себя помнить, что это всего лишь видение.

Он сделал осторожный небольшой шаг, и под подошвами сапог заскрипела галька и мелкий мусор, а полы плаща намокли, волочась по сырому крошеву породы. Пристально вглядывался ситх во тьму, стараясь рассмотреть ускользающий образ, преследуя его, но Сила уводила, прятала врага.

Рука Вейдера упёрлась в белую панель на стене, но, казалось, он не чувствовал, не видел её, хотя смотрел прямо перед собой. Его профиль с крепко сжатыми губами, с трепещущими ноздрями напоминал хищную птицу, и Люку, молча наблюдавшему за отцом, вдруг показалось, что в своих видениях Вейдер догнал противника, прячущегося во тьме.

Глаза, пронзительно вглядывающиеся во мрак, вдруг вспыхнули, и в них промелькнула догадка, понимание, словно Сила смирилась, уступила упрямой настойчивости Вейдера, всё глубже погружающегося в умертвляющее его видение, и всё-таки дорисовала ему ответ.

— Что там?! — почти крикнул Люк.

Вейдер, возвращаясь, прикрыл глаза; напряжённая рука, упёршаяся в стену, ослабла, он шумно выдохнул, словно изгоняя из своих лёгких ядовитый воздух подземелья, и обмяк всем телом.

— Мне показалось, — произнес Дарт Вейдер, кода его хриплое дыхание выровнялось и немного успокоилось. — Показалось, что их двое. Двое хамелеонов, понимаешь?

— Кого?!

— Двое ситхов, которые как-то скрывают свою Силу, — Вейдер положил руку на плечо сына и тяжело опёрся на молодого человека. — Ученик Императора, Дарт Акс, и второй… Их Сила берется из ниоткуда, она проникает в них извне и вспыхивает, взрывается, как звезда. Сначала Акс… он ускользал от меня, и я смог заметить его только благодаря второму. Когда вспыхнул второй…

— Но как такое возможно?!

— Я не знаю. Я никогда не видел раньше такого.

— Нам придется с ними драться? — спросил Люк, вглядываясь в лицо отца. Он уже пожалел, что не потерпел немного и поспешил избавиться от душащего видения, а не прошёл дальше и не заметил того, что видел Вейдер.

— Да, — ответил ситх.

Вейдер взглянул на сына, и Люк тотчас понял, что тот очень хочет солгать. Он рассмотрел ответ, хорошенько рассмотрел его! Великий ситх видел цельное полотно: обрывками, эпизодами, кричащими осколками и рваными всплесками Силы, пугающими образами и разрывающими мозг простыми и страшными картинками.

И поэтому Вейдер не хотел, чтобы подобное открылось сыну.

Люк попытался проникнуть в сознание отца, но тот жёстко пресёк эту попытку, не позволив приподнять даже краешек тайны.